Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
В фильме слишком много «пережитков культа»
К истории фильма «Вихри враждебные»

Герой лишен быта как такового, живет исключительно высшими духовными интересами, парит над житейскими запросами и плотскими влечениями.

Рядом с ним представитель народа (чтобы герой совсем не отрывался от почвы) — носитель черноземной мудрости, он же наперсник, преданный слуга или добрый дядька. Человек он прямодушный и простецкий, отчего мудрость своего высокого друга порой постигает не сразу и тем соблюдает приличный случаю пафос дистанции.

Если же правилам вопреки народ и проскакивал за кем-то из героев на экран, то выполнял при этом роль подсобную, даже менее почетную, чем хор в античной трагедии.

Герою и наперснику противостоят враги. Чаще всего это американцы (вспомним, что черты этого «жанра» складывались после войны). Если Америка еще не была открыта, врагов комплектовали из немцев, преимущественно из обрусевших.

В заключительном слове герой еще раз обличал врагов, а иногда конспективно набрасывал и свою положительную программу...

В изложении этих жанровых примет современный читатель может почувствовать изрядный налет пародийности. Но пусть он поверит автору на слово: приметы и выглядели пародийными...

Историко-философская подоплека таких произведений вступала в конфликт с марксистско-ленинским учением о развитии общества, о движущих силах этого развития и была своеобразным выражением обветшавших эсерско-землевольческих представлений о роли личности в истории.

Спрашивается, откуда бы взяться такому пережитку? Почему это он обнаружил столь удивительную живучесть? Кому это понадобилось?

Этот культ личности вообще, видимо, был удобной, деликатной предпосылкой и обоснованием культа личности Сталина. Ни у кого сейчас не должно быть сомнений в том, что и Калатозов и многие другие мастера кино, которым пришлось работать над подобными фильмами, не ставили перед собой тех задач, которые их произведения, независимо от авторских намерений, выполняли. В большинстве случаев серийность, шаблонность таких фильмов и то, что они лили воду на мельницу «культа», — все это возникало помимо личных намерений авторов и даже независимо от их творческих замыслов.

Здесь действовала сложная система «обкатки» фильмов и всех материалов на разных стадиях производства. Дальний прицел, на который «Вихри враждебные» были рассчитаны «свыше» (прославление Сталина), не зависел от усилий творческого коллектива, работавшего над фильмом. Прицел этот устанавливался, можно сказать, автоматически и автоматически же изменялся. Так, из двухсерийного фильм вдруг приказали свернуть до односерийного (хотя всем было вроде бы ясно, что две хорошие серии лучше одной плохой, скомканной). Было приказано соблюдать жесткую экономию — и финансовую, и творческую.

Приказали сократить, упростить выигрышные для Дзержинского эпизоды, чтобы не проигрывал другой герой. С этой же целью приказывали подумать о новой редакции некоторых сцен...

От этих директивных указаний целостная вещь уже разваливалась на глазах и в руках создателей, а они судорожно склеивали новые и новые варианты, употребляя универсальный клей чистого детектива (благо профессия героя позволяла это делать без особого насилия над материалом).

Обнаруживая сейчас памятные следы упорной борьбы постановочного коллектива за свое детище, мы не можем не восхищаться настойчивостью авторов. И все-таки настоять им на чем-то своем в ту пору было невозможно.

Мы уже говорили о скоропостижной кончине «жанра». Действительно, она не заняла какого-то отрезка истории, а протекала молниеносно, в виде скоротечной катастрофы, стихийного взрыва, детонации. Никакое иное понятие и определение, которое обычно употребляется в летописях искусства, сюда не подойдет: оно покажется чудовищно медлительным! Когда Калатозов приступал к постановке «Вихрей враждебных» (1952), «жанр» переживал пору пышного цветения, но не успел фильм дойти до экранов, как «жанр», в котором он был затеян и сделан, испытал редкостное ускорение и приказал долго жить. Этого еще не знала летопись кино!

Калатозов, спасая свое детище, создавал какой-то приемлемый («на сегодня»!) вариант, но пока этот вариант доходил до стадии ответственных просмотров, выяснялось, что, по современным представлениям, сложившимся совсем недавно после прошлого просмотра, в фильме слишком много «пережитков культа». И режиссер садился за новый вариант, убирая из него то, что было недоубрано.

Мы приводили выше великолепную сцену, когда Ленин останавливает свой выбор на Дзержинском как на председателе вновь организуемой ЧК. В одном из вариантов (созданном в процессе постановки, но еще до 1953 года) сцена эта выглядела иначе. Ленин мучительно раздумывает о возможной кандидатуре, но так и не может решить вопроса. Тогда он звонит Сталину, просит его помощи, и Сталин сразу же называет Дзержинского.

— Ах, Дзержинский? — радуется Ленин этой мудрой подсказке...

В каком-то «срединном» варианте, созданном после 1953 года, Ленин хотя и звонит Сталину, но только для того, чтобы сразу же и решительно предупредить его:

— Я окончательно остановил свой выбор на Дзержинском!

В самом последнем варианте ни подсказки Сталина, ни самого его нет. Вся эта большая и поначалу интересная сцена назначения Дзержинского просто выброшена целиком. Зритель должен был догадаться, что назначение состоялось раньше, до начала киносеанса, и интереса не представляет.

Точно таким же путем за пределы фильма отправились многие другие эпизоды и мелкие, проходные, и крупные, игравшие какую-либо существенную роль в первоначальной сюжетной конструкции. Из множества вариантов фильма, которые впоследствии оказались лишь промежуточными, во все стороны торчали, ерошились, щетинились малопонятные монтажные куски, обрывки чьих-то реплик.

Швы от изъятий и заплаток на живом теле фильма не зарубцовывались — они совершенно обезобразили, исполосовали первоначальный замысел. ‹…›

Кремлев Г. Михаил Калатозов. М.: Искусство, 1964.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera