Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Естественная победоносность
30-е годы в героинях Любови Орловой

Сюжеты фильмов, в которых прославилась Любовь Орлова, это всегда история торжества. 

Огромной сценой гала-представления, откровенно обращенного в зал, заканчиваются «Веселые ребята»: амфитеатром расположился джаз, поочередно встают с мест и исполняют свои виртуозные соло тромбонисты и скрипачи, ликует ударник, жмурясь от наслаждения своим грохочущим искусством, И Анюта, бывшая замурзанная домработница Анюта, с великолепной естественностью, без всякого труда сбрасывает огромные растоптанные башмаки, расстается с косичками-хвостиками, чтобы выйти на публику победоносной, счастливой своей красотой, своим веселым и блистательным мастерством, примой эстрады.

Шествием на Красной площади завершается фильм «Цирк. Марион Диксон-та самая американская циркачка, которая являлась в громе оркестра и слепящем свете прожекторов проделывала свой головоломный номер, а потом, в тесной темноте кулис, плакала от страха и унижения, — теперь шагает по площади, и смеется, и поет — подруга среди подруг, советская женщина середины 30-х годов: прядь светлых прямых волос, крылом откинутая со лба, белая спортивная футболка, широкий шаг физкультурницы. И вся площадь — это тоже смех, ликование, песня.

В «Волге-Волге» столица встречает почтальоншу Дуню, прозванную Стрелкой, сочиненной ею песней: простой мотив, напетый девушкой из маленького деревянного городка, звучит огромно увеличенным, это уже кантата, это уже оратория, которую поют сотни, которой аккомпанируют голоса трехпалубных красавцев-пароходов.

В «Веселых ребятах», в «Волге-Волге», в «Светлом пути» сюжет как бы и традиционен, как бы и откровенен в своей традиционности, в своем сближении с темой Золушки в ее варианте музыкальной комедии: девушка у плиты, замарашка, дурнушка; вдруг — дирижерская палочка вместо палочки феи касается ее, у замарашки оказывается хрустальный голосок и по нему, как по хрустальному башмачку, Золушку находит и ее слава и ее принц...

«Светлый путь» — это уже чистая Золушка: в сценарии фильм так и назывался. И опять, как в «Веселых ребятах», Орлова начинает домработницей. И опять, как там, есть комическое соперничество с хозяйкой, жеманничающей дурой-мещанкой, с ее претензиями на шик и на таланты. И опять есть эксцентрические сценки (Таня Морозова — так зовут тут героиню Орловой — под веселые марши радиогимнастики одновременно делает эту самую гимнастику, чистит картошку, нянчит и кормит младенца). И опять есть эта оболочка, которая не столько скрывает в замарашке принцессу, сколько заставляет предвкушать минуту все того же торжества, когда эти одежки исчезнут. Орлова с тем большим наслаждением снова и снова не щадила себя в эксцентриаде, отыскивала забавную косолапость, пошмыгивания носом, комическую насупленность деревенской чумички, тем забавнее и точнее имитировала ее ухватки, чем неизбежней была минута, когда она предстанет
нам в совершенстве своего, Любови Орловой, шарма, своей музыкальной и спортивной грации, всех своих многообразных умений актрисы.

Нет, это совсем не тот случай, когда блестящая кинозвезда с голосом торопливо пробегает условную лесенку характера, чтобы выйти, наконец, на площадку и выдать свой коронный номер. Нет, это совсем другое. Просто Орлова знает и предчувствует в своей героине то, что свойственно лично ей, Орловой. В Орловой, какой она вышла на экран 30-х годов, была восхитительная и естественная победоносность. Здесь воедино сливалось многое. Компонентом этой победоносности был и редкий профессионализм актрисы, веселье уверенного в себе мастерства, которое ежедневно тренируешь, ежедневно шлифуешь и которое чувствуешь в себе так, как чувствует свои талантливые мышцы гимнаст или бегун. И красота — Орлова была так хороша собой! — хороша удивительной красотой тех лет... той стриженой белокурой красотой, которой прелестны женщины с картин Пименова или Дейнеки, женщины, бегущие по гаревой дорожке, положившие руки на руль открытой машины, обрызганные свежей волной глиссера. И талант общительности — какая-то особая, облагороженная умом и юмором откровенная работа на публику, смелая, веселая, честная, без заискивания.

Юрий Пименов. «Новая Москва». 1937

Искусство Любови Орловой отличалось и поражает до сих пор питающим его ощущением напора жизненных сил: оно, так сказать, победно от общего имени, от общих чувств эпохи. Советские девушки Любови Орловой добивались своего напролом, и добивались обязательно: Дуня Петрова, почтальонша Стрелка, доводила до белого каления беднягу Бывалова, натравливала на него весь город, так что на врага самодеятельности выскакивали с песнями и плясками из-за каждого куста, и добивала его лезгинкой, которую отплясывала, зажав со свирепым видом под носом пучок колосьев вместо усов. В этой юмористической агрессии, общей для Анюты, Стрелки, Тани Морозовой, в этой их напористости существенно не только то, что они добиваются своего не для себя, а для всех, существен все тот же общий и за пределами фильмов ощущаемый напор, его же победное действие от общего имени, общих чувств эпохи.

Искусство по-разному запечатлевает время. Время может остаться в нем в многообразии схваченных и уходящих подробностей, в точности и поэзии бытописи, в документальности своих закреплений. Искусство может запечатлеть время, фиксируя и истолковывая его психологические коллизии как общеисторические, общесоциальные. Фильмы с Любовью Орловой меньше всего дали бы исследователю 30-х годов, рассматривай он их с этой стороны. Быт здесь условен и эксцентричен, он выстроен и художественно освоен в павильонах, и в самом способе создания образа есть та же эстрадная, карнавальная условность узнаваемости. И все-таки в этих фильмах — пора наших 30-х годов. Из них взялись музыкальные эпиграфы времени: «Нам песня строить и жить помогает», «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек», «Легко на сердце от песни веселой». Пройдет очень короткий срок, и в одной из пьес героиня, человек старшего поколения, присматриваясь к младшим, скажет в задумчивости: «Уж больно легко у них на сердце от песни веселой». В этой фразе будет глубокий смысл, будет тревога о бестревожности, о восторженной легкости, которую так старательно поддерживали мы в себе в ту пору, которая менее всего к тому располагала. Песни из александровских фильмов звучали в эфире, перемежаясь с сообщениями об абиссинской и испанской войне, об аннексии Австрии и о гитлеровских концлагерях, с передовыми о бдительности и происках врагов народа...

Любовь Орлова с естественностью большого художника ощутила и выразила ту стихию бодрости, уверенности в себе, в сегодняшнем и завтрашнем дне, то упоение масштабом и взмахом, рекордами и скоростями, стремительными судьбами Стаханова и Дуем Виноградовой, Паши Ангелиной и Валентины Гризодубовой — ту стихию социального оптимизма, которая определяла нравственную атмосферу 30-х годов.

Соловьева И. Шитова В. Любовь Орлова. — Актеры сов. кино. 1966. Вып. 2

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera