Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
О партийном разборе Вертова
Вчитываясь в протокол собрания

<…> С давних пор, где-то примерно со второй половины 60-х годов, об этом собрании мне приходилось слышать от очень многих старожилов Центральной студии документальных фильмов: Р.Кармена, Р.Григорьева (Кацмана), Е.Свиловой, Л.Кристи, С.Пумпянской, Ю.Каравкина и других. Правда, никто толком уже не мог вспомнить, что это было за собрание. Пожимая плечами, чаще всего говорили: «Били Вертова». И все же подробностей помнилось мало. Но зато эмоции переливались через край. Чувствовалось, что собрание это осталось в памяти его участников как нечто потрясшее их навсегда. <…>

В повестке дня собрания, на котором присутствовали двести человек, то есть практически весь штат студии, стоял один вопрос: «О борьбе с буржуазным космополитизмом в киноискусстве».

Несколько слов, касающихся истории этого самого вопроса в повестке дня.

28 января 1949 года «Правда» опубликовала редакционную статью «Об одной антипатриотической группе театральных критиков» — «группа» обвинялась в развале современной драматургии, поскольку не давала якобы хода новым дарованиям (А.Софронову, А.Сурову, А.Первенцеву). Теперь почти достоверно установлено, что авторами статьи были А.Фадеев и постоянный сотрудник «Правды» Д.Заславский, а инициатором всей кампании — это достоверно без «почти» — сам Сталин.            

Трудно сказать, как далеко простирался замысел кампании. Газетная статья была направлена против одной состоящей из семи человек группы театральных критиков, театроведов и историков искусства (А.Борщаговский, Г.Бояджиев, А.Гурвич, Л.Малюгин, Е.Холодов, Я.Варшавский, И.Юзовский). Но, как водится, от брошенного камня мгновенно стали разбегаться круги. Сметливые и проворные исполнители всех рангов тут же начали гнать встречную волну, вовлекая в ее поток все новых и новых участников. Многие из них безвозвратно исчезали в пучине вод.

18 февраля 1949 года в Центральном Доме литераторов прошло общее собрание, на котором доклад сделал К.Симонов. Он же выступил с докладом и на активе творческих работников кинематографии, проходившем в московском Доме кино с 24 февраля по 1 марта. Кинематографисты, кажется, превзошли всех по количеству затраченных на мероприятие дней — целых шесть. Может, все объяснялось «мапокартиньем»? Делать все равно было нечего. Отчего бы не позаседать?.. Здесь главными «антипатриотами» и «космополитами» оказались С.Юткевич, Л.Трауберг, В.Волькенштейн, М.Блейман, Н.Коварский, Н.Оттен, Е.Габрилович.

Преобладание в списках «нехороших» имен и отчеств, фамилий с неблагозвучными окончаниями наводит на мысль о юдофобстве как основной и единственной цели затеянного дела. Многим, к их ужасу и потрясению, так тогда и казалось.

В середине марта 1949 года настала очередь кинодокументалистов. Отсидеться в сторонке не удавалось никому. <…>

Документ требует внимательного чтения, «вчитывания», ибо в данном случае становится важным не только то, что сказал или, точнее, позволил себе сказать тот или иной оратор, а и то, чего он не сказал или, точнее, не позволил себе сказать. Это касается ряда наиболее «крутых» моментов двухдневного бдения, связанных с несколькими избранными для погрома кинематографистами. Но, пожалуй, особенно с Вертовым.

Старейший и по стажу работы в кино, и по возрасту (хотя ему было, в общем-то, не так уж и много — пятьдесят три) среди творческих работников студии, молчаливый, с застывшей в глазах печалью человек, которому в последние десять лет жизни лишь время от времени разрешали монтировать киножурнал «Новости дня», действительно оказался, как явствует из протокола, основным мальчиком для битья. Изрядно досталось и некоторым другим: Э.Шуб, И.Венжер, братьям Посельским. Но Вертова мотали из стороны в сторону с особым усердием.

При неторопливом вчитывании в документ обнаруживается, что не все было так однозначно. Та же Шуб, говорящая о формализме вертовской группы киноков и желающая услышать, что сегодня «по этому поводу скажет Вертов», вспоминает «Ленинскую киноправду», как произведение Вертова, «еще не зараженного язвой формализма». И далее отмечает: впоследствии в кинохронике «выросли новые кадры — ученики Вертова». То есть пытается в трагической, безвыходной для Вертова ситуации найти слова поддержки.  

Вчитывание в документ необходимо и потому, что это не стенограмма, а протокол, далеко не полностью, не дословно воспроизводящий речи ораторов. В текстах Кармена и Кацмана о Вертове нет ничего, кроме поношений. Однако взошедший на трибуну после них и нескольких других участников «борьбы с буржуазным космополитизмом» Садкович считает необходимым заметить (и этим, видимо, наставляет будущих ораторов): «Тов. Кацман, Кармен и др. много здесь говорили о его (Вертова. — Л. Р.) заслугах. Это неправильно». Следовательно, и Кацман, и Кармен, да еще и «др.» (!), да еще и — «много» (!) искали, как и Шуб, возможности смягчить и общий, и свой личный удар, хорошо при этом зная: от них требуются удары и только удары — без всяких смягчений. Что и подтвердила реплика Садковича.

Она подтвердила и другое. Подобные попытки произнести хотя бы какие-то слова в защиту были в тех условиях поступком.

Нельзя не обратить внимание на еще один момент. Большинство выступавших сыпали — иногда даже, кажется, в каком-то упоительном, исступленном рвении — именами как тех, кого заранее определили в список «прокаженных», так и тех, кем список можно было пополнить. К этому приему — называнию все новых и новых имен — порой прибегали и сами обвиняемые, надеясь, видимо, затеряться в «толпе», отвести град стрел в другие стороны. Впрочем, это мало способствовало их спасению. Протокол показывает: не назвали ни одного имени, ни «подельников», ни каких-то иных, только двое — Вертов и Я.Посельский. Правда, Вертов упомянул Лебедева, но острие удара направил не на него, а на себя: мол, это я, Вертов, виноват в том, что не ответил на лебедевское стремление превознести меня, «мой детский лепет». Так сказать, вы требовали от меня этого бреда, этого абсурда, так получите!..

Единственный реальный смысл собрания документалистов и очередной кампании, составной частью которой собрание являлось, подлинный смысл бесчисленных кампаний «борьбы с...» можно уподобить поиску черной кошки в темной комнате, при том, что заведомо известно: никакой кошки в этой комнате нет.

Умница, один из культурнейших и образованнейших среди документалистов людей, воспитанник семейства Луначарских, человек ироничный и, как мне иногда казалось, не без налета приобретенного от времени цинизма, Леонид Михайлович Кристи обозначил эту ситуацию с совершенной откровенностью. Правда, слова Кристи «озвучил» другой оратор, но это, разумеется, ничего не меняет. «Я спросил Кристи, — сообщает для чего-то (из протокола не совсем ясно, для чего именно) режиссер Леонид Варламов, — будет ли он выступать? Он ответил: «Не знаю, так как не знаю, есть ли у нас космополиты».

Судя по протоколу, на эти слова никто не отреагировал. Такое впечатление, что они промчались мимолетом, хотя, возможно, кто-то на мгновение задумался над этой опасной шуткой. Но и тут же подавил дальнейшие размышления, инстинктивно почуяв: эдакие размышления могут завести туда, откуда нет возврата.

Отражая фантомную суть этой и других подобных кампаний, протокол зафиксировал и нечто новое по сравнению, скажем, с невиданной по размаху предвоенной кампанией борьбы с «врагами народа». Коротко говоря, главное заключалось в том, что народ все-таки умнел. Протокол то и дело дает почувствовать, что большинство участников собрания ощущают себя втянутыми в некую игру, в которой соблюдение правил игры важнее ее итогового смысла. В первую очередь это, естественно, подтверждается вслух высказанным сомнением Кристи. Но не только. Еще и тем, что колебавшийся Кристи (выступать или нет?) все-таки выступил. Думается, именно потому, что как только его посетило сомнение, а значит, и возникло понимание разворачивающейся игры, он сообразил: выступать надо! Подгонял, как и во всех подобных случаях, страх, чувство самосохранения. <…>

...Где-то в конце 40-х — начале 50-х годов Вертов в более спокойную минутку, когда не надо было искать вариантов текста покаянного-окаянного выступления, написал четверостишие: «Свои дачи. Свои задачи. Пусть неудачник плачет». Как видим, он уже неплохо понимал, что некие общественные задачи обменены на «свои». И не случайно выразил это в четверостишии, перефразирующем строки, посвященные «игре» и «игрокам». «А неигрок, неудачник, что ж, пусть он и плачет. Кляня, кля-яня-я сво-ою судьбу!»

Цинизм был неплохим способом психологической защиты в условиях дьявольской игры, в которую был втянут целый народ. Тяжелее всех было тем, кто не овладел правилами игры, у кого не получалось.

...Вертов, произносивший свою речь в полной тишине слабым, едва слышным голосом, ее не закончил. Ему стало плохо прямо на трибуне.

Кто-то бросился к нему со стаканом воды (многие, вспоминая, считали этот прилюдно поданный стакан воды — по тем временам — актом гражданского мужества). Вертова увели из зала, уложили на диван в кабинете директора.

Елизавета Игнатьевна Свилова, которая всегда была с Вертовым рядом, на этот раз не шелохнулась. Многие стали шептать ей, чтобы она подошла к мужу. Но она твердо ответила: «Я останусь здесь. Хочу знать, что вы еще скажете о Вертове». В интонации ее слов слышалось: что вы еще наговорите на Вертова.

Рошаль Л. Протокол одного заседания. // Искусство кино. №12. 1997

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera