Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
Таймлайн
19122018
0 материалов

Есть в Москве группа молодых художников, называющих себя «Чемпионами мира».
Их кисти, например, принадлежит такая картина:
Автобусная касса, в которой вместо билетов вылезает рулон с бредовыми текстами, a на кассе написано: «Дикие песни нашей Родины»...
Современная наша культура чрезвычайно озабочена осмыслением массового клишированного сознания, которое совершенно на равных правах населяют мифы-феномены: Сталин и Алла Пугачева, Чапаев и рабыня Изаура, Штирлиц и Коротич, песни белых эмигрантов и Первый концерт Чайковского...
Закон, по которому рождаются (или создаются?) эти мифы, пока неизвестен.
Открыть его — значит разгадать секрет массового успеха.
После картины «Асса» стало модным упрекать режиссера Сергея Соловьева в конъюнктуре и желании угодить массам.
С загадочным упорством «желание не угодить массам» ставится в заслугу людям, занимающимся самым массовым видом искусства.
Ну что ж, если очень захотеть, в новой картине Соловьева «Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви» можно найти следы той же... конъюнктуры.
Даже в более полном ее наборе: и дедушка-эмигрант, и Борис Гребенщиков, и майка с надписью «Егор, ты не прав», и Сталин, и Иисус и голая девица с «беломориной» в зубах...
Правда, все это в таком странном сочетании, что трудно понять, кто же главный — Сталин или Иисус, Гребенщиков или «гегемон» Кока из Люберец. Мне кажется, что главный герой фильма — это именно массовое сознание, его новые и старые мифы, и даже персонажи снов. Смешно, и страшно, и грустно думать о том, как все перемешано у нас в голове, как пробудившееся самосознание советского этноса жадно впитывает в себя новые мифологемы, умудряясь при этом ревностно сохранить дремучую тоску по одряхлевшим культам-манекенам.
Ведь один и тот же народ зачитывается «Огоньком» и засматривается «Рабыней Изаурой», один и тот же народ митингует на площади с требованием свободы и ругает кооперативы, один и тот же народ хочет повышения зарплаты и пропивает добрую ее половину.
Фильм Соловьева — очень смешная сюрная комедия положений и ошибок.
Ошибок исторических и тех, которым еще предстоит стать историей. 
Это картина о страшной путанице в головах и страшной путанице в душах.
О смещении и искажении каких-то очень простых истин и незаменимых ценностей.
Милая веселая героиня фильма просто не знает, что в чужой дом без хозяина влезать нельзя. Чудный, хоть и не очень уравновешенный Толик, видимо, забыл, что подглядывать нехорошо.
Но это все так, мелочи, пустяк по сравнению с брошенной беременной возлюбленной, брошенными детьми, дракой номенклатурного отца за чужеземный миллион. Хотя и все это выглядит весьма непринужденно.
Эдакие милые странности.
Очаровательные «закидоны» нашего национального характера. Дикие песни нашей Родины.
Мы просто подзабыли, что хорошо — что плохо.
А вспоминать — нет времени и желания.
Немного одичали, но нам кажется, что мы милы и симпатичны. И лишь чуть-чуть «экзотичны», ведь наша душа по-прежнему загадочна.
А в этом есть даже шарм. Так нам кажется.
А вообще-то мы абсолютно дикие люди.
Мы плохо помним прошлое, мутным взором окидываем настоящее, но почему-то считаем, что ясно представляем себе будущее.
Кидаемся из партии в церковь с легкостью и напором, с каким делаем пересадку в метро. Меняем привязанности и тасуем одни мифы с другими с непринужденностью, с которой меняем ношеное белье на чистое. Так живем.
Но мы еще сохранили способность любить, надеяться, вообще что-то чувствовать.
Мы еще остаемся людьми.
Вот об этом картина Соловьева «Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви». 
Сам Соловьев говорит, что сделал эту картину в популярном в сталинское время жанре «песня о Родине». Это его песня о Родине.
Безусловно, она не объективна, как всякое авторское произведение, но, во всяком случае, ей присущи те же черты, что и самой Родине.
И ее сумбур, и эклектичность — это наш родной советский сумбур и наша родная советская эклектика.
На мой взгляд, это самая совершенная картина, снятая за последние годы. 
Дай Бог, чтобы она скоро устарела!
Представляя картину, принято говорить о «блестящих актерских работах, о «мастерстве оператора» и т. д.
Тем более что актеры — Друбич и Абдулов, Савельева и Збруев, а оператор — Клименко.
Я не стану этого делать, хотя актеры великолепны, а оператор отлично снял кино на советской пленке. 
Я не стану отделять режиссера от них и наоборот, потому что это настолько наша, советская картина, что даже снималась она по нашему любимому принципу — коллективно.
Сцены придумывались на площадке.
Музыки оказалось больше, чем сама картина, но без нее не случился бы фильм-сейшн по-соловьевски, не родился бы весь этот Глюковяк в стиле постмодернизма.
Отвечать, правда, придется за этот плод коллективного творчества одному Соловьеву.
Но, насколько я понимаю, это вполне соответствует политике партии — «от коллективной ответственности — к индивидуальной!».
Так что, «Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви» — это новая партийная картина Сергея Соловьева.

Смирнова А. Дикие песни нашей Родины // Спутник кинозрителя. 1990. Январь.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera