Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
В «комнате сумасшедшего»
Разговор на съемочной площадке
На съемках фильма «Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви». Реж. Сергей Соловьев. 1990

Я долго кружу арбатскими переулками в поисках места, где Сергей Соловьeв снимает новый фильм по своему сценарию «Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви». Дряхлый автобусик с табличкой «Мосфильм» наводит меня на след съемочной труппы.

...Убогий стол, заставленный пустыми стеклянными банками, объедки, окурок, плавающий в томатном соусе. Поверх всего лежит смычок.
— Не удивляйтесь, — извиняющимся тоном говорит второй режиссер Юрий Сенкевич, — это комната нашего сумасшедшего.
— С чего ты взял, что он сумасшедший, — возражает появившийся Сергей Соловьев. — Он нормальнее нас с тобой — просто иногда добровольно ложится в желтый дом.

Режиссер усаживается на краешек железной койки с шишечками, а я окончательно проваливаюсь в кресле, из которого торчат ржавые пружины.

— Сергей Александрович, о чем ваш фильм? ‹…›
— Определить идею нашего нового фильма трудно постольку, поскольку в нем нет никакой идеи, кроме как попытки разобраться в образе мышления наших современников («ментальности»). Жанр картины носит сознательно эклектические черты: это и романтическая любовная драма, и буффонада, и временами психологический политический гиньоль... Жанр? Черт его знает! Может — психоделический кич-буфф с обмороками, истериками, драками и неземной любовью. За всей этой созидательной путаницей стоит попытка найти истоки той душевной опоры, которая помогает нам после всего того, что произошло в нашей истории, жить дальше. Впрочем, одна из песен Б. Гребенщикова, которые прозвучат в картине, начинается словами: «Друзья, давайте все умрем». Такая вот «веселая» песенка.

— Кто из актеров занят в картине? 
— Целое созвездие: А. Абдулов, А. Збруев, Т. Друбич, Л. Савельева. Есть в нашем «звездном» ансамбле и два актера-непрофессионала: А. Баширов — он по профессии дизайнер и В. Ларионов — студент режиссерского факультета ВГИКа, которые, в общем-то, тоже играют «звездные» роли.
В принципе картина, что называется, «актерская» — рассчитана на игровую выразительность, импровизацию. Для меня актерский компонент в этой картине очень важен. Может быть, даже в первый раз так важен.

— Вы не случайно выбрали старый Арбат как место съемок?
— Конечно. В замысле нашей картины — проследить «ментальность» современного момента. Арбат — одна из основных душевных опор москвича. Другой вопрос, вы сами видите, что произошло с Арбатом, во что он превращен. И тем не менее он остался Арбатом. Контраст между тем, как мы, люди, задуманы природой и как мы живем благодаря своей трусости, покорности, конформизму, лежит в основе замысла.

— На ваших картинах, снятых в 70-е годы, выросло целое поколение «детей застоя». Недавно вы сказали, что никогда больше не вернетесь к «доассовскому» фильму...
— Нельзя проводить прямых аналогий между нашим временем и шестидесятыми годами. Я едва ли не последний «шестидесятник», пришедший в советское кино. На мне долгое время окостеневали некогда живые и благородные формы «прогрессивного либерализма» кинематографа 60-х годов: желание намекнуть что-то «аллюзионное», элитарность эзопова языка для интеллигенции. Вечный прогрессистский стрех: «в какой степени это отражает жизнь, а в какой лишь похоже на реальную жизнь». Похоже — хорошо, непохоже — плохо. Пожалуй, многое из этого реквизита шестидесятых, некогда сослужившего нам очень хорошую службу, пора сегодня сдать в музей «демократизации», по разделу «либеральный романтизм». Пришло время говорить ясно, понятно, внятно: кто, фамилия, имя, отчество. Например, в такой замечательной картине, как «Покаяние», мифология — элемент наименее сильный. Если это Берия, то пусть и будет Берия. Вместо либерализма — судебное разбирательство. Общество устало от либеральной размазни. В том числе и в кино. Впрочем, про кино — разговор особый. Иногда стонут — хватит глубокомыслия! Люди испытывают тоску по мощным игровым впечатлениям. Тоску эту я разделяю.
Иногда тянет создать какую-то параллельную реальность, которая не впрямую отражает жизнь. Нельзя делать из великих образцов 60-х годов объект для тиражирования — ведь сейчас идет повальное разграбление могилы А. Тарковского. Тиражирование Иоселиани, Германа. Это маньеризм, который всегда свидетельствует о каком-то колоссальном внутренней упадке. Очень важно, чтобы наше время было осознано как новое время, а не прервавшееся на брежневский период реанимированированное старое время.

— Что в 60-е годы повлияло на формирование вас как художника?
— Мы воспитывались на чехословацкой «новой волне»: работах В. Хитиловой, М. Формана. И. Менцеля — это-та питательная среда, которая вместе с итальянским постнеореализмом (Ф. Феллини,          М. Антониони, Л. Висконти) и французской «новой волной» создала тот «культурный бульон», в котором все мы варились. И, конечно, Шпаликов, Окуджава, Хуциев, Тарковский...

...Из гримерной выходят актеры. Сегодня в комнате Мити, наполовину занятой резным буфетом и расстроенным пианино с гнутыми канделябрами, снимают сцену конклава. Вся «воронья слободка», где бок о бок с реальными ее обитателями устроились неугомонные кинематографисты, приходит в движение. Соловьев у кого-то «стреляет сигарку», зажигаются софиты, гримеры, не скупясь, наносят слезы на щеки даме в старозаветной шляпке. Болезненно элегантный дипломат прильнул к ручке дивана и громко вопрошает: «Что вы намерены делать с вашей — моей дочерью?»
Стрекочет камера...

Журавлев В. В «комнате сумасшедшего» // Советская культура. 1989. 28 февраля.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera