Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
О некоторых особенностях горизонтального и вертикального перепиливания тела
О стилистической структуре фильма
«Дом под звездным небом». Реж. Сергей Соловьев. 1991

В общем это даже занятно: часть женщины от пояса и выше стоит на туалетном столике, курит одну сигарету за другой, ругается и требует воссоединения с ногами, которые разгуливают по дому вместе с тем, что от пояса ниже. Так над дамой, дочкой ученого, умницы, интеллигента, человека очень хорошего надругался приятель мужа, фокусник-артист, ерник, склочник, злюка, кэкэбэшник, колдун, человек очень плохой. Легкость, с которой показано перепиливание дочки на дне рождения папы, да и всякие другие ужасы, случившиеся до и после юбилея, наводят на мысль не то о гиньоле, не то о черном юморе, однако, дальнейшее показывает, что стилистическая структура «Дома под звездным небом», фильма, завершившего триптих С. Соловьева, сложнее.

Композиционная и прочая знаковость ленты обременена целым калейдоскопом замысловатых деталей, среди которых, быть может, наиболее доступная — выбор на центральную роль М. Ульянова. Крупный ученый подвергается преследованиям репрессивных государственных структур, предстающих в реалистическом (одежда, атрибутика, речь), но одновременно и абсурдном, магическом (поведение, методы) виде. Начав с вполне привычных и узнаваемых измывательств над ученым и его семьей — подстроенная авария, кража компьютера, — черные силы переходят к настоящей атаке, входе которой мнимые охранники, аквалангисты, военные с овчарками выводят не на отечественный черный юмор, а — неожиданно — на латиноамериканский магический реализм, очевидно, намекая на прошлые колумбийские связи режиссера с «Избранными».

Как бы то ни было, в хаосе эстетической анархии ленты, умело стилизованной, хоть и не всегда органичной, порядок наводит не столько режиссура, сколько личность исполнителя, вернее то, что за ней стоит.

Творческая биография вела Ульянова от истовой убежденности и трудовой истовости истоков начальственной карьеры ПРЕДСЕДАТЕЛЯ, трагедии утраты власти, приведшей к ее ущемлению и в ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ, а также краху личной жизни начальника, протекавшей БЕЗ СВИДЕТЕЛЕЙ, приводит в конце концов к тотальному разрушению и человека, и его семьи (его топят, их вынуждают эмигрировать), и ДОМА ПОД ЗВЕЗДНЫМ НЕБОМ. Таким образом, неприятие системой сильных или талантливых людей здесь возникает в постмодернистской версии, диктуется чередой предыдущих ролей Ульянова.

Соловьев всегда достаточно чутко ориентировался в стилистических веяниях времени. В наиболее скучно-покойные годы, именуемые ныне застойными, он снял изыскано-возвышенно-архидуховную трилогию, не слишком отвечавшую действительности, для образованной городской молодежи исполнившую ту же функцию, что индийское кино исполняло для юнцов более низкого уровня. Идиллическая остраненность игры в жизнь, совмещение, наложение и в конечном итоге попытка замещения культурой реальной достаточно четко отражали сонное время, в котором выросли дети шестидесятников. Ведь для них ценности, выработанные литературой, театром, музыкой, кино, никак не стыковались с реальным существованием. Одни выбирали ценности, другие — быт, и те и другие жили усеченной, кастрированной жизнью. Эту неполноценность бытия ухватил и передал Соловьев — тогда.

Ныне он снова обращается к молодежи, детям детей шестидесятников. Это поколение отстоит от него по возрасту еще дальше, и режиссер достаточно остраненно-рационально моделирует его вкусы, настроения, пристрастия, антипатии, и кроит новый триптих в стилистике, направленной на то, чтобы быть понятной и приятной новой аудитории.

Соловьев, решительно отказавшись от консервативных ценностей и табу, декларированных его предыдущими работами, имитирует равнодушно-исследовательское отношение ко всему на свете — крови, смерти, перепиливанию людей и т. п. Это уже не игра в жизнь, а игра с жизнью — отчаянное похохатывание обездоленных над абсурдностью собственного бытия. Режиссер воссоздает логику абсурда в алогичном мире.

Но воспроизводя вполне похоже всю атрибутику внешнего мира современных юношей и девушек, столь же похоже, как в прошедшее десятилетие изображал жизнь СПАСАТЕЛЕЙ и не спасенных, не наследников и НАСЛЕДНИЦ ПО ПРЯМОЙ, Соловьев все-таки упускает нечто главное, ибо рассматривает оба поколения молодых под микроскопом, делая горизонтальный срез с избранной однородной среды и игнорируя разрез вертикальный представляемых экраном объектов, и авторского к ним отношения.

Может быть, когда-нибудь вернется нормальное восприятие жизни. Может быта когда-нибудь вернется вера во что-то хорошее, да и просто вера, а не эрзац веры, как нынче. Пока же и художникам и аудитории остается — простите за «умную» цитату: «текст, который не явлется линейной последовательностью слов, являющихся носителями единого теологического смысла (сообщения Автора-Бога), многомерное пространство, в котором сливают и сталкиваются друг с другом разные типы письма, ни один из которых не является изначальным. Ткань текста, состоящая из цитат, взятых из бесчисленных культурных центров»[1]. Так Ролан Барт выразил суть постмодернизма, «ироничного варьирования мотива предыдущей эпохи» — того течения культуры, которое, как и всякое другое (кроме разве что героико-эпического жанра), запоздало у нас на полтора, если не на два десятилетия.

Рейзен О. О некоторых особенностях горизонтального и вертикального перепиливания тела // Киноведческие записки. 1992. № 15.

Примечания

  1. ^ Barthes R. The Death of the Author. In: Image Music and Text, NY 1977, pp. 146.
Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera