Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Идеальный царь
О спектакле «Царь Федор Иоаннович»

Трагедия Федора оказывается у Смоктуновского трагедией чистого разума, который испытуем действительностью. Трагедия состоит не в том, что Федор неразумен, но в том, что он только разумен. В игре Смоктуновского исчезла традиционная доброта дитяти, пропали многие качества героя, которые могут быть сентиментально истолкованы. Негромкий голос Федора, все его интонации совершенно лишены той добродушной веселости, которая иногда могла бы возникнуть у «блаженненького».

При первом появлении Федора—Смоктуновского в воротах царства, Москвы, мы сразу убеждаемся: это — «идеальный царь». Федор у Смоктуновского сосредоточен, внимателен, в нем нет никакой суетливости и ни тени юродства.

Мы видим лицо изможденное и немолодое, спутанные, бесцветные волосы, лицо царя Федора некрасиво, ибо это образ чистой духовности, где все, кроме напряженного, испытующего взгляда, оказывается как будто стертым. Любое появление царя Федора в спектакле мгновенно сосредоточивает на нем зрительное внимание; свет, который от него падает на остальных участников трагедии, есть свет его разума.

Спектакль Малого театра «Царь Федор Иоаннович».

Царь Федор Иоаннович в спектакле Малого театра неразлучен с Борисом Годуновым, однако связь их совершенно переосмыслена постановщиком. Они делают одно общее дело, к одной цели стремятся; Федор передоверил Годунову государственные заботы не от скудоумия, но потому, что его миссия в их общем деле много возвышенней, как возвышенней его представление о мире и человеке.

«Ты в том горазд, а здесь я больше смыслю, здесь надо ведать сердце человека». Когда это произносит Смоктуновский, мы понимаем, что Федор у него не столь даже «ведает» сердце человека, сколь высоко он об этом рассуждает с точки зрения разума. Ибо кажущуюся непреодолимой вражду Шуйского и Годунова может преодолеть один только царь Федор Иоаннович, находящийся на уровне более высоком, чем все Шуйские и все Годуновы. Такой царь способен примирить и сблизить всех и вся, потому что он живет вне отдаляющей вражды. Мысли его ясны, в нем все прочно, как прочна привязанность его к царице. Когда Федор заговаривает о княжне Мстиславской, это только повод, предлог, нарочно придуманный для того, чтобы выразить еще раз свою верность Ирине.

Годунов служит царю. Он является посредником между царем и царством. В. Коршунов делает боярина Годунова каким-то обескураживающе благородным, как будто приближая его к Федору, вопреки обычаю, или — придавая ему отчасти возвышенный образ мыслей. Годунов служит царю ревностно, и не только верой и правдой, но также и неверием и обманом. ‹…›

Спектакль Малого театра «Царь Федор Иоаннович».

Сцена примирения Шуйского и Годунова оказывается как бы «срежиссированной» Федором, который их мира ждет как благодати, как отпущения всех грехов сразу, как воплощения разумного идеала. Сцена эта тянется для Федора томительно долго, и мы буквально ощущаем время как нетерпение Федора. Ему делается тягостным присутствие враждующих сторон до наступления мира. Едва заметная брезгливость, не чувство, но тень чувства, замечаем мы на лице Федора, которому приходится выслушивать речи героев, разбирающих мотивы давней вражды. Для Федора все эти речи звучат как томительный, докучный обряд. Минута примирения, минута, содержание которой мгновенно решает разум Федора, оттягивается на неопределенный срок. Неужели нужно преодолевать это пустое, суетное время для того, чтобы совершить простой, высокий, благородный акт примирения? Сам царь кажется уже потерявшим надежду; он стоит спиной к зрительному залу, сгорбившись и опустив голову.

Для исполнения этой роли Смоктуновским характерно, что мы часто не видим его лица. Царь Федор скрывает свои чувства, не обнаруживает их явно. В тот миг, когда руки Шуйского и Годунова, наконец, сближаются, Федор отворачивается, полный какой-то смущенной гордости и как будто от сияния, непереносимого для его глаз...

Мы не увидим его лица и тогда, когда он подпишет себе смертный приговор. Для Федора Иоанновича подписать смертный приговор кому бы то ни было — значит признать бессилие разума, невозможность справедливости. У Смоктуновского Федор обрушивает печать, как топор, после чего можно было бы закрыть занавес спектакля. Царь теряет разум, отпадает от него, идеального царя больше нет.

У Шуйского был свой идеал царя, который проще, но много ниже, чем царь Федор, каким представил его Смоктуновский. И сегодня, когда царь — идеальный, реальный, — какой угодно, явление ретроспективное, нас поражает самая мысль о справедливости, которая должна исходить от разума и больше — ниоткуда. О высшей исторической справедливости, для которой не имеет значения сиюминутность и которая отказывается иметь своим источником наши чувства. Смоктуновский нас поразил, как молнией, этой мыслью, сыграв царя Федора, которого не было в действительности, как не было в ней и князя Мышкина, и Гамлета.

Тулинцев Б. Иннокентий Смоктуновский // Театр. 1975. № 3.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera