Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поэзия и правда
Елена Грачева о «Я тебя не люблю»

Самые частые слова в интервью режиссеров об этом проекте — «честность», «искренность», «правда», «свобода». Всё на свете привирает, искусство же врет по определению. Коллективный герой, созданный коллективным автором (как способ побороться с извечным враньем искусства вообще и Автора в частности), — феномен, востребованный в те периоды развития культуры, когда главной задачей искусства объявляется не катарсис, но мимесис: правда, искренность, аутентичность. Явление миллионов новых авторов с мобильными телефонами и ручными видеокамерами на YouTube сродни десяткам тысяч поэтов «Пролеткульта» и «Кузницы»: «Эти песни мне пропели миллионы голосов, // Миллионы синеблузых, сильных, смелых кузнецов» (В. Кириллов). И ничего, что эти миллионы голосов не искушены в просодии и анжамбеманах, зато за ними настоящая, непридуманная жизнь и настоящие, непридуманные слова. То есть все, конечно, понимают, что слова все же придуманы, но есть надежда, что хотя бы жизнь, о которой эти слова, не придумана, потому что неискушенный коллективный автор еще не знает, что искусство — ложь, и что правда и правдоподобие — разные вещи.

Павел Костомаров и Александр Расторгуев

В проекте Расторгуева и Костомарова отношения между правдой и правдоподобием еще запутаннее: сначала сотни людей снимали свою жизнь, а потом стали снимать придуманную историю, как если бы она происходила с ними взаправду. Но что такое честность, если человек все время держит в руках камеру, сюжет вымышлен, а высказывание смонтировано режиссерами-профессионалами?

В фильме «Я тебя люблю» герои почти ничего не могли сказать, их переживания лежали вне языка. Оглушенный криком, зритель в лучшем случае к середине истории начинал различать обертона. Сложность фильма была заложена в движении от внешней истерической бессмыслицы к внутреннему невыразимому смыслу.
К финалу зрители должны понять, что и крестьянки любить умеют, и, может быть, только они и умеют, а мы, как говаривал гетевский Вертер, «от нашей образованности потеряли облик человеческий». А главное — и они, и мы понимаем это благодаря волшебству камеры, главного инструмента интериоризации лирического переживания. Метод сконструирован безупречно и потому, несмотря на всю стихийность его авторов-героев, породил невероятно предсказуемый по результату фильм.

Второй фильм (развивавшийся параллельно и ставший вторым отчасти по случайности), к счастью, получился совсем другим, потому что его героиня этот метод переиграла. Катарсис растет не из фактуры и «аутентичности» героини, не из ее «свободы и честности», не из придуманного сюжета, совсем нет. Не пригодилось ей ничего из того, что было выбрано методом воздействия на зрителя в первом фильме: ни крика, ни мата, ни мучительного же воспитания чувств. Виктория Шевцова отлично формулирует все, за что ни возьмется, у нее нет проблем ни с мозгами, ни с телеологией, ни с иронией, ни — что самое главное — с талантом. И поэтому разошедшееся по сети авторское определение фильма — «архетипический интимный дневник Светы из Иванова» — броско, но ложно. Во-первых, Вика из Ростова талантлива, а Света из Иванова — нет. Во-вторых, история о высокой l’ennui и жажде любви провинциальной барышни — с заданным набором мотивов и героев — имеет такое же отношение к Свете из Иванова, как к мадам Бовари и несметному числу других барышень начиная с эпохи сентиментализма. В-третьих, ничего интимного в подразумеваемом смысле в фильме нет: камера не делится сокровенным, а рассказывает историю. И самое интересное — смотреть, как Вика придумывает сцены из этой истории, а режиссеры подбирают монтажный ритм.

К примеру, из чего складывается сцена первого свидания? Камера фиксирует тень, которая бежит впереди героини, спешащая, пританцовывающая от радости и предвкушения. Вот условленное место — и камера заметалась в беспокойстве: где он, его нет, я его не вижу! И увидела, и выхватила издалека, и держит уже в фокусе, и успокоилась, и не отпустит. При приближении к герою камера становится бережной и деликатной: «Ничего, если я поснимаю?» — и поглядывает на него искоса, чтобы это не было слишком заметно, и с облегчением и благодарностью воспринимает возможность посмотреть на что-то еще, чтобы скрыть замешательство («Какая красавица!» — мы еще не знаем, что машина станет таким важным действующим лицом). Отличный во всех отношениях диалог о полутора тоннах проданной колбасы. Некое модное место: люди обозначены машинами «с тонированными стеклами». Исчезновение героя из поля зрения, первый упрек, первая отговорка, первая попытка вовлечь героя в свой мир (оставить ему камеру, он откажется, и это важно), первая ложь. Героиня идет звонить другому, предыдущему, камера волочится, перебирая замусоренные ступеньки: «Что ты молчишь? Ну я тебе серьезно говорю: я в магазин пошла. Я люблю тебя». И тут же: «Ну что, Викуля, с богом!» — и возвращение к герою поверху, полетом вдоль экспрессивных граффити. Длинный, со сложным движением, оценивающий танец камеры вокруг героев под растущее напряжение диалога — и резкий монтажный выход из сцены в самый интригующий момент.

Монтаж этой сцены задан ритмом самой съемки, музыкальным и психологическим, режиссерам не приходится ничего специально «шероховатить». А сострадание и катарсис появляются не потому, что это всамделишная история с реальными людьми, а потому, что у героини оказался талант. Поэзия победила правду, как это всегда и происходит, что бы ни думали по этому поводу авторы проекта.

Грачева Е. Поэзия и правда // Сеанс Guide: Российские фильмы 2012. СПб: Мастерская Сеанс, 2012.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera