Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Приключения с вождем мирового пролетариата
Елена Горфункель о Ленине Смоктуновского

Первая половина шестидесятых для Смоктуновского — время Куликова и Гамлета. Вдруг по всей стране начался бум образа Ленина в театре и кино. Смоктуновский снялся в двух фильмах, а всего их за несколько лет вышло, по крайней мере, шесть: «Рассказы о Ленине», «В начале века», «Ленин в Польше», «Шестое июля», «Первый посетитель», «На одной планете». На «Ленфильме» одновременно снималось четыре картины.

Вторая волна ленинианы существенно отличалась от первой. Первая, в тридцатые годы, имела апологетические цели. Вторая — цели переосмысления. Первопроходцами были в кино Борис Щукин, Максим Штраух, за ними — Борис Смирнов, Владимир Честноков, а в театре в тридцатые годы Ленина играли почти все ведущие актеры. Это входило чуть ли не в обязанность театра, который заботился о своей репутации и о покровительстве властей.

‹…› В эту политически и нравственно накаленную ситуацию вступил Смоктуновский — вступил нехотя, под натиском режиссера, на пике моды на самого себя. В декабре 1964 года в газете «Правда» появилась небольшая заметка. В ответ на многочисленные вопросы читателей, чем занят Смоктуновский после «Гамлета», сообщалось, что он готовит новую роль. И помещена фотография: Смоктуновский в гриме Ленина.

На «Ленфильме» картину делал театральный режиссер Илья Ольшвангер (это был его кинодебют), и называлась она «На одной планете». Образцом для себя Смоктуновский выбрал Штрауха — интеллектуального, мыслящего Ленина. А его реальным соперником оказался Юрий Каюров. (Штраух в «Ленине в Польше» от них, молодежи, отставал.) Задача Смоктуновского осложнялась тем, что он, первый из исполнителей этой роли, имел много игровых сцен: фильм был целиком посвящен одному герою, и этот герой — вождь мирового пролетариата. Простое восхваление и, тем более, критика или разоблачение тут не годились. Ольшвангер и Смоктуновский придумали лирику про Ленина. Правда, сценарий Саввы Дангулова и Михаила Папавы строился на архивных документах, включал в себя воспоминания В. Д. Бонч-Бруевича (опубликованные), назывался «хроникой», тема, оговаривался режиссер, — борьба за мир. Он прибавлял еще, что это поэтическая хроника, что рабочее название фильма «Один день Ленина», что Смоктуновский выбран потому, что способен создать сложный характер. Последнее — сложность — удалось вполне.

«На одной планете» прошел почти незамеченным. Смоктуновского поняли несколько близких людей и верные поклонники. Вызывали авторов наверх и журили; что, конечно, было минимумом неодобрения. ‹…›

«На одной планете». Реж. Илья Ольшвангер. 1965

Как ни оценивать Ленина-Смоктуновского (для меня это выдающийся актерский опыт), щукинской органики в нем не хватало. В то же время, роль выполнена (если ее отделить от схематичного сюжета, от старой пирамиды, к которой вернулся режиссер, с вождем на вершине и народом у подножья) с необычайными тонкостями. Переходы от меланхолии к деловитости, от теплоты к холоду — неожиданны. Иногда вдруг возникают иронические провокации, перед которыми собеседники Ленина теряются. Вся роль, прописанная в сценарии подробно, кажется сплошной импровизацией.

По замыслу, Ленину то и дело приходится решать сегодняшние проблемы. Он их как бы скидывает с плеч, ему легко то, что другим трудно. Ему трудно то, о чем другие не подозревают. Смоктуновский все время в двух существованиях: среди людей, к ним пристраиваясь или их отталкивая, и где-то еще. Актер настойчиво проводит этот сюжет со вторым «где-то еще». Режиссер согласен. Они объединены заговором против заштампованного образа, поэтому Ленин Смоктуновского, действительно, барственный вождь, в роковые минуты истории позволяет себе не думать о них.

‹…› Ольшвангер — интеллигентный режиссер с неудачной судьбой. Фильмом «На одной планете» он попытался сказать новое слово о революции и о Ленине. Как и все, кто брался за эту тему в шестидесятые годы. До сих пор непонятно, как его допустили к ней и как фильм продержался какое-то время на экранах, а не был положен на полку. В финале за кадром звучат слова: «Абсолютно лишенный тщеславия, Ленин испытал чувство свободы, которое не пришлось испытать ни одному великому человеку». Занятное послесловие. Ленин Смоктуновского действительно не тщеславен, потому что осознает свое величие — именно так, «необозримый масштаб», чего и хотел добиться артист. А «чувство свободы» — для такого персонажа оно все равно, что для лермонтовского Демона: на что оно ему? Что ему делать с этой свободой применительно к миссии революционера и вождя? Ведь он, этот Ленин, в отличие от своей страны, находится в будущем, он уже знает, чем кончится борьба за освобождение рабочего класса и построение коммунизма.
‹…› Современников Козинцева и Ольшвангера разочаровала обезоруживающая неактуальность картины. Даже ритм ее был слишком вял. По телевизору ее, разумеется, не показали, как, впрочем, и другие вещи из собрания киносочинений про Ленина. Но для Смоктуновского это точно не было провалом.

На Смоктуновского-Ленина смотреть необычайно интересно: на то, как он думает — не так, как Штраух, формулируя мысли в слова, а отвлекаясь, уходя в глубь себя; на то, как он видит людей и провожает их взглядом — в нем блеск ума, глубокомыслие, бывает, что снисходительность или явная насмешка. Детали, придуманные, как всегда, самим актером: то он рассматривает старорежимные ордена с любопытством ребенка, то юмористически пасует перед важностью швейцара, то пытается подпевать романсу «Растворил я окно...», потом обхватывает голову руками, встает, ходит и не может найти себе места. Повсюду в роли следы живого существования. Но были и натяжки. Вместо ленинского смеха (а имелись на этот счет предписания: как должен смеяться Владимир Ильич), у Смоктуновского были неловкие рулады: и не канон, и не свое.

Необходимость отвечать общим устойчивым представлениям о Ленине и в то же время быть похожим на кого-то неизвестного мучительно ограничивала и сбивала. Часами Смоктуновский просиживал в гримерной, потому что ни лысины, ни сколько-нибудь похожих черт не было и в помине. Каждый раз его превращали в Ленина, что для Смоктуновского, актера с собственным лицом, податливым для лепки, было физически и морально трудно. Полагая главным для своего героя чувство свободы, Смоктуновский как исполнитель не в силах был изведать его в полной мере. Не дотянув до конца, он тяжело заболел. Съемки были приостановлены. В июле 1966 года, когда лежал в больнице на Моховой улице в Ленинграде, получил правительственную телеграмму от заместителя начальника Комитета по кинематографии СССР Владимира Баскакова: «С огорчением узнал о вашей болезни тчк желаю вам дорогой Иннокентий Михайлович самого полного и скорого выздоровления тчк привет вам Баскаков». 

Горфункель Е. Гений Смоктуновского. М.: Navona, 2015.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera