Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Свободный человек
О роли в «Девять дней одного года»

На роль Куликова был приглашен Иннокентий Смоктуновский. Он к этому моменту был уже в зените своей странной актерской славы. Он не выглядел актером в привычном смысле слова; его внешность не запоминалась, в его лице нельзя было найти ни одной острой, характерной черты, и его, популярнейшего из артистов, не всегда узнавали с первого взгляда. Он шутил: «Из моего невыразительного лица все можно сделать». ‹…›

В одной из лучших работ о Смоктуновском — в статье актрисы Ии Саввиной — говорится: «Все мы, лучше или хуже, но играем... кусочки характера. Смоктуновский играет все. Он играет „все“ и еще немного. И вот это „немного“... создает ощущение той незавершенности образа, что и есть самое драгоценное и непонятное в его творчестве». Здесь уловлена суть: все и еще немного.

«Девять дней одного года». Реж. Михаил Ромм. 1961

Смоктуновский легко вошел в роль человека, который вышучивает человечество: в его собственной натуре жила та точка отсчета, исходя из которой были вторичными все эти роли и маски — маска скептика, маска идеалиста. Маски никогда не мешали Смоктуновскому, потому что он умел жить в них, вне их, сквозь них.

Прежде всего в позиции Куликова Смоктуновский не чувствовал себя ни в какой степени виноватым. В том, как он ругал человечество, сквозила горечь любви к человечеству; в том, как он острил над дураками, угадывалось искреннее сожаление умницы, бессильного стать глупей себя; в том, как он спорил с Гусевым, открывалось мудрое понимание боли самого Гусева. ‹…›

Смоктуновский не убеждает, не открывает истин.
Просто он не может иначе. Он так существует, а говорит — между прочим. Он спорит не с Баталовым. Он спорит с самим типом спора, при котором спор оказывается умнее жизни. Он попадает в интеллектуальный мир роммовской картины, как человек с другой планеты, и начинает выигрывать совершенно неведомым здесь оружием.

Баталов должен. Смоктуновский свободен.

Баталов побеждает по той логике, которая ему предложена режиссером. Смоктуновский переоценивает самую эту логику. Ромм анализирует. Смоктуновский синтезирует. ‹…›

Видимо, и актеры, споря по сюжету, чувствовали единство в главном. По свидетельству очевидцев, Баталов и Смоктуновский завидовали друг другу во время съемок. Каждый подозревал, что он предназначен как раз для той роли, которая досталась другому. Не потому ли, что в сущности они располагали — как актеры, как сверстники и как личности — одним и тем же оружием? Фильм был задуман цельно: Куликов должен был драматургически подыгрывать Гусеву. Он и вышел целостным, но по-другому: оппоненты поменялись местами; всеми неповторимыми обертонами своей натуры Баталов подыграл Смоктуновскому, ядру его характера. Реальный смысл фильма оказался глубже блестящего роммовского замысла.

Аннинский Л. Зеркало экрана. Минск: Выш. Школа, 1977.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera