Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Ребенок, мужчина, поэт, жертва, виновник гибели
Из дневников Дины Шварц

2 апреля 1966

Иннокентий [Смоктуновский] — что-то непонятное. Он прекрасен. Хочется смотреть и смотреть. Может быть, потому, что это невозможно запечатлеть. Можно сделать снимки, записать роль, наконец, снять в кино. И все же ни одно из этих вспомогательных средств не передаст гениальность артиста в каждой секунде его существования. Как передать интонации? Как выразить словами его сцену с Аглаей, когда она ему назначает свидание? Желание запомнить место будущего свидания и ошеломленность от ее слов. А «спит?» — в последней картине. Только ему это позволено — так сказать. Надежда при полной уверенности, что все очень плохо. Физически ощутимая последняя, самая последняя надежда.
Потрясение зала. Дальше — психопатизм, ушибленность от соприкосновения с этой всепроникающей в образ гениальной силой. Полное слияние с Достоевским — ребенок, мужчина, поэт, жертва, виновник гибели всех (невинный). Элегантность и нескладность. Все, все — Иисус Христос, в самом современном облике, в элегантном костюме, стриженный очень коротко, покрашенный в белокурость. А лицо? ‹…›

Иннокентий Смоктуновский в роли князя Мышкина

13 июля

‹…› Все понимали, что среднего, «незаметного» Мышкина быть не может. Инсценировка, разумеется, была неполной, как всякая инсценировка, но что касалось Мышкина — все строилось на нем. Это был его путь на Голгофу.

То, что мы брали из романа, было очень подробно, даже был монолог Мышкина в зал перед покушением Рогожина, был весь Павловск на даче Лебедева после припадка.

Даже когда Мышкин молчал, он все равно был в центре — мы должны были видеть, как он смотрит, как видит он людей, как он оценивает события.

Отправной точкой были слова Мышкина «Я недавно в мир пришел, я только лица вижу».

‹…› Не так часто я наблюдала, как Г. А. [Товстоногов] практически использовал метод физических действий, который исповедовал тогда, и позже, действенный анализ — великое открытие К. С. Станиславского.

На этой репетиции все это было наглядно и воочию. Я не помню всех деталей, но то, что помню, привело меня в восторг.

Репетировалась сцена в кабинете генерала Епанчина, когда Мышкин впервые появляется в этом доме. Ганечка Иволгин приносит портрет Настасьи Филипповны, Мышкин его видит и не может оторваться от этого лица. Его спрашивают, чем он так потрясен. Он отвечает: «В этом лице страдания много, особенно эти две точки возле глаз».
Г. А. поставил портрет на стул, на другой стул усадил И. М. и просил артиста смотреть на портрет, не отрываясь. «Вы будете смотреть на эту фотографию до тех пор, пока не заплачете». И. М. стал смотреть на фото Нины Ольхиной, то придвигаясь к нему вместе со своим стулом, то отодвигаясь.

Г. А. ему сказал, что он ни на минуту не должен отвлекаться от лица Настасьи Филипповны, ни за что не вставать со стула, но волен на любые жесты руками, ногами, откидывать голову. И вдруг у И. М. рука пошла вверх, весь он как-то изменился, он уже не думал о себе. Это продолжалось долго, появились эти странные жесты, свойственные только ему. Он то откидывал голову назад, то, наоборот, сутулился и придвигался совсем близко к портрету. Руки, ноги, все стало ему подчиняться, выражая огромное душевное волнение. Все стало единым — и внутренний мир, и внешняя пластика, покоряющая и всегда неожиданная.

«А хороша она, князь, хороша?» — спрашивали его. Он уже плакал. Здесь он увидел все — будущее и ее, и свое. Плакал молча, слезы по щекам. «Да, хороша». И дальше: «Если бы она была добра». ‹…›

3 августа

Премьера «Идиота» состоялась в декабре 1957 года. Это был полный триумф, бешеный успех. Он «проснулся знаменитым», но пока еще не осознавал этого. Пока он не знал, что он гений, пока ему этого не сказали, он играл гениально. После первого представления многие зрители не могли встать со своих мест, а спектакль был длинный, кончался поздно.

Когда он проходил по авансцене и, внезапно пораженный какой-то мыслью, останавливался и смотрел в зал, как бы спрашивая у нас ответа, тут был шок, именно то замирание, что выше аплодисментов, смеха и плача. Полная душевная открытость и незащищенность.

‹…› При мне первой сказала ему в лицо: «Вы знаете, что вы гений?» — Р. М. Беньяш. Это было на обсуждении спектакля в театре. Кеша стоял у камина в нашем большом фойе, я сидела рядом. Он несколько смутился, заулыбался, ничего не ответил.

Иннокентий Смоктуновский в роли князя Мышкина (БДТ, 1957 год)

17 августа

Вскоре после премьеры мне позвонили из проходной: «К вам товарищ Достоевский пришел». Я решила, что это розыгрыш, и повесила трубку. Звонок повторился — и те же слова — «К вам товарищ Достоевский». 

‹…› Он был очень похож на своего деда. Потом, когда мы познакомились ближе, я поняла, что Андрей Федорович несколько сознательно подчеркивает сходство, особенно взгляд, пристальный, тяжеловатый. ‹…› Попросил помочь ему еще раз увидеть спектакль (а он шел именно в этот день) и познакомить его со Смоктуновским. Я обещала все это сделать и просила прийти пораньше.

Не успела их толком познакомить, как Андрей Федорович повторил слова Раисы Моисеевны: «Вы знаете, что вы гений?» Реакция была уже более спокойной, артист начал привыкать к этому. Не могу утверждать, что они подружились, но встречи продолжались. Успех спектакля нарастал. Месяца через три после премьеры начали происходить странные изменения в спектакле. И. М. стал привносить некоторые элементы, подчеркивающие болезнь князя.

...Иннокентий изначально не любил режиссеров. Это проявилось и в отношении к Г. А., и к Б. Равенских, и особенно к Козинцеву. Не знаю, что было за этим, но в «Идиоте» я наблюдала, что артист пытается скорректировать режиссера. Естественно, что Г. А. пытался показать Мышкина здоровым человеком — здоровее всех окружающих, он видел и понимал то, что не видели и не понимали другие.

Он был воистину прекрасным героем для людей — зрителей, переживших страшную войну, она и двенадцать лет спустя не давала жить нормально. Мышкин изначально — нормальный человек, а потом уже он в силу своей болезни видит человека целиком, до самого дна. Но И. М., испытав невиданный успех, решил «улучшить» роль и стал прибавлять признаки душевной болезни, Идиота в прямом смысле. Искренне думая, что он улучшает роль, он ее ухудшал, сводил к чему-то привычному.

Три признака небывалого успеха:
1. На одном из спектаклей толпа зрителей подмяла под себя швейцара и ворвалась в театр. Были сломаны стекла в вестибюле, двери. Швейцар, слава богу, не пострадал, а гордился своей ролью. Эго был уже не очень молодой еврей, обожающий театр. Ему казалось, что он нашел тихую, спокойную работу в культурном учреждении. И действительно, до этого прорыва все было спокойно.
2. Женщина лет тридцати — тридцати пяти нанялась уборщицей, в коих всегда нужда. Через сутки она уволилась. Оказывается, она пошла в уборщицы, чтобы посмотреть спектакль «Идиот». Это был уникальный случай.
3. Я приехала в командировку в Москву и вдруг обнаружила два билета на «Идиота». Встретила известного критика Яна Березницкого, прекрасного, скромного человека, подлинного интеллигента, со смехом рассказала про билеты и вынула их из сумочки. Он буквально схватил эти билеты и вечером уехал в Ленинград посмотреть спектакль.

Шварц Д. Дневники и заметки. СПб.: Инапресс, 2001.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera