Любовь Аркус
«Чапаев» родился из любви к отечественному кино. Другого в моем детстве, строго говоря, не было. Были, конечно, французские комедии, итальянские мелодрамы и американские фильмы про ужасы капиталистического мира. Редкие шедевры не могли утолить жгучий голод по прекрасному. Феллини, Висконти и Бергмана мы изучали по статьям великих советских киноведов.
Зато Марк Бернес, Михаил Жаров, Алексей Баталов и Татьяна Самойлова были всегда рядом — в телевизоре, после программы «Время». Фильмы Василия Шукшина, Ильи Авербаха и Глеба Панфилова шли в кинотеатрах, а «Зеркало» или «20 дней без войны» можно было поймать в окраинном Доме культуры, один сеанс в неделю.
Если отставить лирику, «Чапаев» вырос из семитомной энциклопедии «Новейшая история отечественного кино», созданной журналом «Сеанс» на рубеже девяностых и нулевых. В основу этого издания был положен структурный принцип «кино и контекст». Он же сохранен и в новой инкарнации — проекте «Чапаев». 20 лет назад такая структура казалась новаторством, сегодня — это насущная необходимость, так как культурные и исторические контексты ушедшей эпохи сегодня с трудом считываются зрителем.
«Чапаев» — не только о кино, но о Советском Союзе, дореволюционной и современной России. Это образовательный, энциклопедический, научно-исследовательский проект. До сих пор в истории нашего кино огромное количество белых пятен и неизученных тем. Эйзенштейн, Вертов, Довженко, Ромм, Барнет и Тарковский исследованы и описаны в многочисленных статьях и монографиях, киноавангард 1920-х и «оттепель» изучены со всех сторон, но огромная часть материка под названием Отечественное кино пока terra incognita. Поэтому для нас так важен спецпроект «Свидетели, участники и потомки», для которого мы записываем живых участников кинопроцесса, а также детей и внуков советских кинематографистов. По той же причине для нас так важна помощь главных партнеров: Госфильмофонда России, РГАКФД (Красногорский архив), РГАЛИ, ВГИК (Кабинет отечественного кино), Музея кино, музея «Мосфильма» и музея «Ленфильма».
Охватить весь этот материк сложно даже специалистам. Мы пытаемся идти разными тропами, привлекать к процессу людей из разных областей, найти баланс между доступностью и основательностью. Среди авторов «Чапаева» не только опытные и профессиональные киноведы, но и молодые люди, со своей оптикой и со своим восприятием. Но все новое покоится на достижениях прошлого. Поэтому так важно для нас было собрать в энциклопедической части проекта статьи и материалы, написанные лучшими авторами прошлых поколений: Майи Туровской, Инны Соловьевой, Веры Шитовой, Неи Зоркой, Юрия Ханютина, Наума Клеймана и многих других. Познакомить читателя с уникальными документами и материалами из личных архивов.
Искренняя признательность Министерству культуры и Фонду кино за возможность запустить проект. Особая благодарность друзьям, поддержавшим «Чапаева»: Константину Эрнсту, Сергею Сельянову, Александру Голутве, Сергею Серезлееву, Виктории Шамликашвили, Федору Бондарчуку, Николаю Бородачеву, Татьяне Горяевой, Наталье Калантаровой, Ларисе Солоницыной, Владимиру Малышеву, Карену Шахназарову, Эдуарду Пичугину, Алевтине Чинаровой, Елене Лапиной, Ольге Любимовой, Анне Михалковой, Ольге Поликарповой и фонду «Ступени».
Спасибо Игорю Гуровичу за идею логотипа, Артему Васильеву и Мите Борисову за дружескую поддержку, Евгению Марголиту, Олегу Ковалову, Анатолию Загулину, Наталье Чертовой, Петру Багрову, Георгию Бородину за неоценимые консультации и экспертизу.
‹…› Ханжонков решил ставить первую в России
В этой картине впервые выступал И. И. Мозжухин, ставший впоследствии одним из самых крупных и талантливых киноактеров дореволюционной России.
Для съемки была организована поездка на Хитров рынок, напоминающая посещение этого места режиссерами и актерами Московского Художественного театра. Материала для съемки такого сюжета, как «Алкоголь и его последствия», на Хитровке было сколько угодно, тем более, что большинство обитателей ночлежки, в которую мы попали, чуть не передрались между собой за право стать перед съемочным аппаратом. В течение двух дней мы благополучно сняли все необходимое.
Оставалось доснять лишь несколько игровых сцен в маленьком павильоне на Тверской, в том числе один трюк, которого я никак не мог осилить. Трюк был такой: из полупустой бутылки водки, стоявшей на столике перед пьяным, которого играл Мозжухин, должен был вылезть маленький чортик, прыгать по столу и по рукаву пиджака, всячески дразнить пьяного. По замыслу режиссера, эта сцена должна была изображать человека, напившегося «до чортиков».
В дни моих мучений над проблемой съемки «чорта в бутылке» к нам на работу поступил некто В. А. Старевич. До приезда в Москву он служил мелким чиновником в Вильно, был прекрасным рисовальщиком и карикатуристом, а в свободное время занимался коллекционированием разных насекомых. Случайно узнав о нем, Ханжонков решил привлечь его к работе на кинофабрике. Старевич быстро освоил технику киносъемки, изучил аппарат и стал готовиться к своей первой работе. Узнав, что я тщетно мучаюсь с трюковой съемкой, он предложил мне свои услуги и в один день смастерил из пластмассы маленького чертенка. При помощи Старевича мы за два дня одолели этот эпизод.
Фактически это была первая съемка так называемой объемной мультипликации, на которой, не имея предшественников во всем мире, Старевич и специализировался.
Первая объемно-мультипликационная картина Старевича «Прекрасная Люканида», или «Война рогачей с усачами», — образец исключительной талантливости и невероятного терпения Старевича — произвела сенсацию. Созданный в условиях самой примитивной техники мультфильм «Прекрасная Люканида» был действительно чудом. Какой адский труд пришлось проделать Старевичу для съемки картины длиной в 230 метров! Он смастерил изумительных маленьких жучков и снимал их кадр за кадром, непрерывно меняя движения своих миниатюрных «актеров». Следующие объемные мультфильмы — «Месть кинооператора», «Авиационная неделя насекомых», «Стрекоза и муравей» и другие — окончательно убедили всех окружающих в незаурядности таланта и художественном чутье Старевича. Все эти картины имели громадный и заслуженный успех как в России, так и за границей, особенно в Америке.
Старевич сам писал сценарии, сам был режиссером и оператором своих мультипликационных картин. Позже он стал ставить мультфильмы с участием настоящих актеров: «Домик в Коломне» и «Руслан и Людмила» по Пушкину, «Ночь под Рождество» и «Страшная месть» по Гоголю, «Снегурочка» по Островскому и ряд других. Несмотря на участие хороших актеров во главе с Мозжухиным, эти картины получались гораздо слабее, чем «чистые» мультипликации — с актерами Старевич явно не справлялся. В 1915 году, призванный на военную службу, он был немедленно взят в Скобелевский просветительный комитет, где поставил несколько игровых картин, впрочем не имевших
Форестье Л. Великий Немой. М.: Госкиноиздат, 1945.