Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поразительная пустота
Образ мира в фильме

Кира Муратова работает не на документальном экране. Ее фильм — создание чисто художественное, искусство, ориентированное на эстетическую многомерность и даже изощренность, хотя и не чуждое почти прямой публицистичности. Она лепит свой образ мира и времени средствами сложной метафорической символики, легко переходящей от натуральнейшей бытовщины к условности и даже гротеску, что в целом создает мир сюрреалистских форм и облика ‹…›. И все же — что это за мир, образ которого создает К. Муратова? Как видит она его суть и облик, какими образами его передает?

Это отупелая, сонная, спящая на ходу толпа, проваливающаяся в жерло эскалаторного туннеля метро, перепрыгивающая через упавших, ничего не видящая и не понимающая в своем астеническом беспамятстве... Это идиотская бессмыслица школьного педсовета, пялящегося на вас физиономиями каких-то допотопных монстров, изображающих из себя вроде бы вполне обычных мужчин и женщин, и это и в самом деле вполне обычные как будто бы девчонки, бессмысленно и зло издевающиеся над уличным дурачком. Это бесформенная глыба мяса с куриными мозгами, уверенная в своем праве воспитывать и взрослых и детей, и это смазливые мальчики и девочки, отлично знающие все, что требует от них школьная показуха и готовые перевоспитать любого взрослого своим веселым и безоглядным наплевательством на все их взрослые нормы и приличия своим сосредоточенным балдением на шумных вечеринках с роковой тряской и живыми картинами из обнаженных тел, воспроизводящих какую-нибудь классическую композицию Рембрандта или Веласкеса... Это все то же месиво рук, остервенелых лиц, потных денег, разверстых ртов, все тот же ор, ругань и мат в очередной нашей очереди, на этот раз — за рыбой, и еще один какой-нибудь несчастный интеллигент, способный еще, казалось бы, претендовать в этом абсурдном беспамятстве даже и на роль вменяемого героя, но не способный, в сущности, ни к чему, жалкий во всем — и в своих попытках что-то творить, и в своих отношениях с учениками, и в нелепой своей семейной жизни, и в еще более нелепых против нее бунтах, выражающихся в демонстративно неуемном и жадном пожирании семейных запасов дефицитной икры...

‹…› Перед нами мир, лишенный смысла и оправдания, мир, выпавший из измерений Божественного Космоса и не вписывающийся в эти измерения, — мир, утративший Бога, но не обретший, не имеющий в себе и никакой ему замены, хотя бы иллюзорно, — мир абсолютной, ледяной духовной пустоты. Вот самая суть того общего и главного впечатления, которое остается от фильмов С. Говорухина, К. Муратовой и П. Лунгина — независимо даже от того, понимают ли до конца, как понимают и как объясняют эту суть сами создатели этих фильмов. ‹…› разве в фильме Муратовой действительный смысл того сопоставления «серьезного современного кино», с демонстрации которого начинается «Астенический синдром», с реакцией на него той толпы, что сидит, смотрит на экран и устремляется потом из кинотеатра в живую жизнь, превращаясь в какой-то своей части в персонажей муратовской ленты, — разве смысл этого сопоставления в кажущемся и только внешнем контрасте, а не во внутреннем, хотя и парадоксальном сближении?

Ах, современный тупой зритель не способен, видите ли, по достоинству оценить превосходный психологический этюд, блистательно сыгранный талантливой актрисой — почти сорокаминутную истерику, вызванную потрясением от смерти любимого человека! И как ни призывает клубный организатор остаться, поговорить, наконец, о серьезном кино, публика валом валит из зала...

Но простите, — а чем эта истерика, хоть и блистательно сыгранная, так уж сильно могла и должна была поразить нашего бездуховного зрителя по существу? Может быть, высотой и обаянием какой-то подлинной человеческой духовности, неожиданно и трагически обнажающейся вдруг через эту истерику?.. Полноте. Перед нами человеческий мир такой же поразительной духовной пустоты, безопорности, жалкости, тем откровеннее обнажающейся, что истерика отбрасывает всякие тормоза самообмана. И тогда обнаруживается, что за душой, обреченной спасаться лишь в чисто земной прижатости к другой такой же душе, не обретается ничего, что помогло бы ей не рухнуть, не рассыпаться в прах, когда другую душу уносит смерть. Недаром в этой ситуации истерики, когда высвобождаются бессознательные механизмы привычных реакций, навыков, рефлексов, душевных движений и так далее, мы так и не видим у героини ни одного бессознательно-привычного движения доброты, жалости или уважительности к окружающим. Мало того, даже в отчаянном, безумном своем бунте против судьбы и всего мира — даже и в этом чисто отрицательном своем устремлении, которое так понятно в состоянии героини, душа ее обращает свое отчаяние отнюдь не к небу — у героини даже и потребности такой не возникает!.. И разве не показательно, что бунтующее воображение ее так и не осиливает подсказать ей что-нибудь более ужасное, безобразное, кощунственное, дьявольски злобное, чем те пошлые эротические и прочие банальности, которые в нынешней живой жизни — в том числе и в последующих кадрах муратовской ленты — совершаются на каждом шагу и без всяких истерик?..

Виноградов И. Лик, лицо и личина народа // Искусство кино. 1991. № 5.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera