Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Звуковые штрихи
О музыке Вячеслава Овчинникова

В «Ивановом детстве» музыка по времени занимает скромное место — всего шесть-семь эпизодов. Можно сказать даже больше: музыка В. Овчинникова сама по себе как будто, и не очень ярка, но в то же время в общем решении фильма она играет немалую роль.

Критика отмечала своеобразие монтажа кадров «Иванова детства», построенного по принципу резких контрастов, неожиданно переключающих действие, смену настроений, эмоциональное состояние героев. Один из самых острых контрастов — начало фильма. Солнечный полдень, лесные опушки, олененок, выбежавший из зарослей. Счастье и безмятежность детства Ивана. И все это подчеркнуто светлым, как бы свирельным наигрышем, приобретающим реальность музыкального пейзажа. Взгляд Ивана следит за полетом бабочки, за переливами солнечник бликов на листве — за всеми едва заметными движениями природы, и в его восприятии естественная красота жизни и мира кажется чуть волшебной, окрашивается поэзией наивно фантастической. Это в кадре и в музыке: полные внутреннего движения пейзажи и немного причудливые оркестровые тембры, легкое жужжание, сказочная полетность коротких тем, «зыбкие» вибрирующие звучания. И вновь реальность мира — солнце, звонкий смех Ивана, ласковое лицо матери, ровный ее голос, светлая музыка мира и счастья. Внезапно в кадр врывается крик ужаса, отчаяния: «Мама!» И тут же на крик Ивана накладывается совсем иной звуковой пласт — тревожная экспрессивная музыка с учащенным, «прерывистым» дыханием, суровым и мрачным фоном басовых голосов. С трудом пробиваются отдельные короткие мелодии (отдаленно они напоминают музыку из эпизодов детства), упорно «вдалбливаются» повторы на одной ноте, в музыку врываются реальные звуки войны: выстрелы, хлюпанье шагов по болоту, немецкая речь. Переключение в атмосферу войны проходит на экране мгновенно. Понять смысл этого контраста, динамично и сжато раскрывающего центральную художественную идею фильма, обострить восприятие реэко сменяющихся событий в большой мере помогает и музыка. Ряд последующих музыкальных эпизодов-воспоминаний построен по сходному принципу: как и в начале фильма, они подчеркивают контрастность образов войны и мира, но в них разнородные пласты даются уже не в сопоставлении, а одновременно. И тут хочется говорить не столько о музыке, сколько об общем звуковом решении фильма, на редкость выразительном и точном.

Какой-то на первый взгляд незначительный звуковой штрих: кукование кукушки, звук капающей воды, гул идущей в гору машины, ржавый скрип калитки и даже безмолвие березовой рощи — каждый образ бьет прямо в цель. Большая часть кадров идет при полной тишине — только свист пули, отдаленный гул взрыва или наплывом доносящаяся в кадр немецкая речь. В таком молчании все настораживает, заставляет с особой обостренностью воспринимать каждый звук, затаенный шорох. Эта скупая, но очень разнообразная палитра реальных звуков войны в сочетании с музыкой заставляет не только напряженно смотреть фильм, но и напряженно вслушиваться в него.

...Темный подвал, слегка освещенное детское лицо. Немногословные диалоги Ивана с лейтенантом Гальцевым. Мальчик садится за стол писать донесение. Слышатся шаги и голоса немцев; это в мыслях Ивана проносятся недавние события по ту сторону фронта. И опять тишина ночного подвала. Только плеск воды в лохани, потрескивание пламени в печке и однообразный звук где-то просачивающихся и капающих капель. Будни войны. Засыпает Иван. Звучит спокойная раздумчивая музыка снов Ивана, но в нее, как и в тревожный сон, врываются то взрыв, то приглушенная немецкая речь, то таинственные ритмы шагов. И как всегда, завершается сон тем первым страшным криком «мама!» — смолкает музыка. Следующие кадры вновь переносят нас в обстановку штабного подвала. Но мы уже хорошо знаем, что его будничная обстановка, скупые реплики Ивана и Гальцева как бы внешняя оболочка, за которой скрывается сложный внутренний мир героев, соприкоснувшихся с ‹…› действительностью войны.

Режиссер и композитор часто пользуются приемами музыкального предварения действия. Точно выполненные, немногословные, они всегда производят сильное впечатление. Капитан Холин и сапер Катасоныч ищут переправу на вражеский берег. Видны берега холодной угрюмой реки, разведчики обмениваются скупыми словами. Вдруг тишину прорезает «крик» оркестровых аккордов: в кадре двое повешенных. Холин и Катасоныч видят казненных немцами советских бойцов. С такой же внезапностью и остротой обрушиваются и замолкают трагические «удары» аккордов, когда Гальцев неожиданно натыкается на прикрытое шинелью тело убитого Катесоныча. И здесь — сначала музыка, а затем — кадр.

Многое можно было бы сказать о музыкально-звуковом решении сцены в березовой роще, эпизода последней переправы Ивана в тыл врага. Это центральные кадры фильма, длятся они долго, и нужна была большая изобретательность, чтобы в широко разработанной палитре больших кусков действия не впасть в однообразие, найти для каждого решения свое точное место.

Авторы фильма достигли этого.

В звуке и музыке запечатлен внешний мир событий и мир внутренний. Удачно найден звуковой фон — остинатная «поступь» басовых голосов, подчеркивающая настороженность людей, значительность дела, которым заняты трое разведчиков. На тревожную монотонность движения музыки время от времени накладываются акцентированные аккорды, тремолирующие фигуры, дробь барабанчика — небольшие, но меткие штрихи, точно совпадающие с внешним действием, но раскрывающие внутреннюю жизнь. По внезапным «всплескам» струнных, по вкрапленным отдельным кусочкам темы из кадров детства Ивана, звучащей здесь чисто, прозрачно, словно звук падающих капель в тишине, мы слышим, понимаем, что все мысли Холина и Гальцева о мальчишке: они в тревоге за него.

Есть в фильме одна музыкально-драматургическая находка. Это введение песни «Не велят Маше за реченьку ходить». Словами не выразить тоски по убитому Катасонычу, тревожных мыслей об Иване, сложность, недосказанность чувств. «Не велят Маше за реченьку ходить» — шаляпинский голос, полный огромного, страстного чувства, заполняет кадр, весь зрительный зал, кажется, что он вырывается на просторы сожженных равнин, гулко отдается в кварталах разрушенных городов, звенит в сердце каждого человека, в жизнь которого вошла война. Его огромная трагическая выразительность объединяет, возвышает людей, рождает самые сокровенные для них чувства, мудрость и зрелость мысли.

Может быть, первый раз в фильме так откровенно и страстно музыка рассказала нам, как человечны, внутренне богаты люди, огрубевшие в буднях войны, как сильна в них жажда жизни, как незабываемы для них утраты, понесенные в войне, как открыты их сердца.

Голос Шаляпина умолк. После паузы слова Холина: «Маша! Гальцев!.. Тишина-то какая... Война». А тишина действительно настороженная, необычная...

Как видно, суммировать впечатления собственно от музыки к «Иванову детству» в целом нелегко: слишком «вросла» она в выразительную ткань фильма. Что же, такая «несамостоятельность» в данном случае вполне оправданна.

В музыке В. Овчинникова есть главное: она сумела выразить своеобразную поэтичность «Иванова детства». И пусть поэзия эта подчас скуповата на открытость чувств (сопоставление с шаляпинской песней все-таки дает о себе знать!), несколько графична — но ведь такова природа художественности всего произведения Тарковского.

Микоян Н. В единстве с режиссером // Советская музыка. 1963. № 6.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera