Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Поделиться
Драма индивидуального бытия
Евгений Марголит о фильме
«Летят журавли». Реж. Михаил Калатозов. 1957

Примечательно, что в своих весьма немногочисленных выступлениях Урусевский фактически ни разу не обращается к теме природы, принципам ее подачи на экране, — к природе как проблеме. Зато неоднократно поднимает вопрос о необходимости освобождения кино от засилья слова, сковывающего еще неиспользованные возможна киноизображения. Речь идет, разумеется, о системе приемов, названных кем-то из современников великого оператора в 50-60-е годы «субъективной камерой». Подразумевается движение камеры, смещающее традиционное, привычное восприятие мира, открывающее совершенно неожиданные, предельные по своей выразительности ракурсы в ходе этого движения. Между тем, фактически не возникал вопрос: кто же является в таком случае пресловутым «субъектом»? Предполагалось, что имеется в виду отождествление точки зрения камеры и персонажа. Однако поэтика, открытая Урусевским в «Журавлях», если и включает в себя этот прием (сцена попытки самоубийства Вероники, например), то всего лишь как частный случай. Камера у него временами взмывает на такую высоту — и в прямом, и в переносном смысле, — что подобное объяснение оказывается заведомо неполным. Главный принцип здесь — смена масштаба. Так со сверхкрупного на сверхобщий план «рушится» в сцене гибели Борис — А. Баталов. Микрокосм отдельного индивидуального человеческого бытия сталкивается с природным микрокосмом, мгновение — с вечностью. Этот взгляд сверху, как бы потусторонний, — с горных высот — и есть точка зрения вечности, принадлежащая природе. Точку зрения природы на человека — вот что в советском кино открыл Урусевский.

Этот подвижный взгляд с ужасом ощущает на себе человек, когда он осознает тайну конечности своею индивидуальною бытия. Советское кино до Урусевского подобного восприятия не знало. Традиционный герой советского кино — коллектив. И не просто коллектив, но коллектив трудовой, природой живущий, не отделяющий ее от себя, но преодолевающий ее в трудовом процессе. Ярчайший образец — «Соль Сванетии», дебют Калатозова-режиссера (1930). В принципе, уже здесь можно обнаружить элементы нового языка кино, который потрясет мир в «Журавлях». Есть здесь и смена масштабов: столкновение сверхобщих и сверхкрупных планов. Но вектор движения прямо противоположный: от сверхобших к сверхкрупным планам. И это не случайно. При всей своей малости по сравнению с масштабами природы человек обладает жизненной силой, которую ему дает род. Сила эта и позволяет ему выжить. Род — коллективный герой «Соли Сванетии». Отдельный человек тут мало что значит сам по себе. Через четверть века Калатозов вновь вернется к этому языку, но в прямо противоположном контексте. В «Журавлях» режиссер обратится к драме индивидуального бытия. Человек откроет свою тотальную неслиянность с миром, окружающим его. «Летят журавли» и «Неотправленное письмо» — вот два фильма, которые невозможно объяснить друг без друга, ибо они смотрятся друг в друга, как в зеркало. Актерский образ, созданный Татьяной Самойловой в «Журавлях», — откровенный вызов всем представлениям о героине канонического советского кинематографа. В нем протест и против геометрии тотальной социализованности, в нем — асимметрия природного жеста, его неожиданность и непредсказуемость. Пластика Вероники — пластика не животного даже, но — растения: дерева, куста. Она — посланец природы в социализованном мире, естественность — источник ее вселенского одиночества.

Марголит Е. Пейзаж с героем // Кинематограф оттепели. Кн. 1. М.: Материк, 1996.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera