Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Жизнь рождается из дисгармонии…
Из интервью 1967 г.

Николай Гибу: Что важно для вас в истории: проблематика или исторический процесс?

Андрей Тарковский: Если ответить лаконично, с историей меня связывает исторический процесс, уверенность в существовании преемственности, которая не нарушает закономерности исторического развития. Проблемы всегда повторяются в разных исторических аспектах: социальных, политических. Для меня разницы нет — час прошел или столетие. Важны несколько минут. Мгновение играет основную роль в развитии исторического процесса.

Н. Г.: Отсюда вытекает, что обращение к истории — мостик от современности к прошлому, где раскрывается связь времен, если придерживаться принципа осмысления исторического процесса и анализа человеческой психологии?

А. Т.: Да. Исторический процесс интересен в двух ракурсах: психологическом и социальном. Я сравниваю для себя этот процесс с развитием природы. И как художник обязан анализировать. Проблема управления процессом связана с наукой. В этом отношении люди, склонные анализировать, заключают в опыте то, что дает анализ того или иного явления истории, в которой отражается процесс против насилия над процессами. Это происходит потому, что процесс кроме качества связан с чем-то другим, над чем человек не имеет право властвовать, так как человек, не научившись управлять, часто управляет процессом. Есть явления, в которые человек обязан вмешиваться, важно только для себя определить, в какие процессы необходимо вмешиваться и какие еще необходимо выращивать.

Н. Г.: Обязательна ли для этого оценка художника?

А. Т.: Нет, необязательна. Художник не пророк. В «Ивановом детстве» я не пытался анализировать сам процесс, а скорее состояние человека, на которого воздействует война. Если человек разрушается, то происходит нарушение логического развития, особенно когда это касается психики ребенка.

Н. Г.: Как мне кажется, вы приближаетесь к Ингмара Бергмана, который считает, что он не может разрешить никакие проблемы, он может их только ставить.

А. Т.: Художник только ставит проблему, а зритель ее познает. Иногда художник не может ответить на вопрос, а зритель может... Дело художника — анализировать проблему, приблизить зрителя к тому, чтобы он сам дал ответ. Чем активнее отношение зрителя — тем большего добился художник. Кино — это великое искусство, которое полностью не проявило себя, что дает право художнику пытаться не только поставить проблему, но и ответить на нее.

Один художник может ответить, а другой может не ответить, а третий вообще не ставит вопроса перед зрителем, но тем самым он не унижается перед зрителем. В настоящее время зритель индивидуален, стал дробиться на отдельные группы. Художник должен исходить из индивидуальности зрителя.

Н. Г.: Знали ли вы о фильме «Бежин луг» Эйзенштейна? Преднамеренна схожесть героев или это случайность? Обращались ли вы к живописи, создавая своего Ивана, например к нестеровскому отроку?

А. Т.: «Бежин луг» я не видел, кое-что об этом читал. Фильм этот для меня чужд... В «Ивановом детстве» меня интересовала живописная сторона, но классическая раздражала, я терпеть не могу Нестерова. Схожести, внутренней, биологической, как хотите, никакой нет между Колей Бурляевым и нестеровским отроком. Хотя критики усматривают между ними некоторую схожесть внешнего рисунка. Мне кажется, что Бурляев очень удачен в этой роли.

Н. Г.: Поэтика ваших фильмов близка поэтике Довженко по емкости символов и метафор, однако эмоциональное воздействие, выразительность «Иванова детства» сильней, чем «фильмы» вашего учителя, поставленные Юлией Солнцевой.

А. Т.: Александра Довженко я очень люблю. Лучшая его картина — «Земля». Считаю, что он сделал в десять раз меньше, чем мог бы сделать, по ряду известных причин. Что касается моих личных отношений, я не столько считаю его учителем, сколько человеком для меня близким потому, что он наиболее цепко связан с природой, с народом, с землей, но не в биологическом смысле этого слова. С этим я связываю свои планы на будущее. Нельзя подражать своему учителю или, скажем, считать своим учителем Пушкина, так как нельзя считать себя обязанным воде и солнцу, здесь скорее вопрос об отношении. Довженко настолько велик в своем потенциале, что он является для меня больше стимулом, чем подражанием.

Что касается Солнцевой, то Довженко — гений, а Солнцева — плохой режиссер. Единственное, что вызывает бесспорное уважение, — это преданность ему, его творчеству. Что побудило ее поставить эти фильмы, не могу сказать, но многие не любят творения Довженко по картинам Солнцевой.

Н. Г.: В чем состояла сложность переложения на экран рассказа В. Богомолова «Иван»?

А. Т.: Я искал одной возможности — называться режиссером. В это понятие входит и мой стиль, гражданские идеи, форма. С «Иваном» меня связывает чистая профессиональность. Сложность в самой жизни. Кинематограф — это искусство, которое связано с жизнью. Каждый день поражает неповторимостью и поэтичностью.

Н. Г.: Существует ли «расколотый мир» Тарковского?

А. Т.: Поскольку я все-таки марксист и считаю, что диалектика руководит процессами, которые нас окружают, то я и сейчас и в будущем могу сказать, что можно одни и те же явления обозначить разными символами, все дело в термине. Можно назвать «расколотым» и «целым» за счет контрастных явлений. Если мы разрежем одно яблоко — это уже не целое, а две половинки, не два маленьких яблока... Целое по природе — это закономерный, последующий спор внутри явления: борьба — победа. Победа одного — смерть другого. Прекрасное при наличии трагического. И если речь идет о таком расколе, который скорее охватывает взгляд художника или мировоззрение, но не метод, то это выдумка и безграмотность критики.

Целое соединено из противоречивых явлений и гармоний. Жизнь рождается из дисгармоний. Из раздробленности жизни создается нечто гармоническое, которое заключает в себе существование борющихся явлений. Если так понимать, то в каком-то аспекте я согласен с этим утверждением. Но мне кажется, что «расколотый мир» стоит рассматривать в связи не столько с проблематикой, сколько с фабулой «Иванова детства». Когда мир расколот войной, тогда появляется надежда на счастье, на изменение времени. Это мое мнение, здесь не стоит связывать мои принципы с анализом «Ивана».

Н. Г.: Рассматриваете ли вы «поэтичность» языка, «поэтический» мир и «поэтическое» кино непосредственно через образ-иносказание, образ-метафору, образ-символ, или термин «поэтическое» одновременно выражает и конкретность событий на экране, и повествовательную прозу жизни, повседневность?

А. Т.: Я считаю неудачным фильм «Иваново детство» потому, что терпеть не могу в кинематографе символа. Но если говорить об этом, то символ, скорее всего, может существовать в виде ложного посыла, который выражает отношение автора к миру. Вот, например, на столе много предметов. Какой-то из них нам больше нравится, и уже по этому можно судить об условности отношения. Каждый человек показывает на какой-то иной предмет, то есть символ ложный, не означающий ничего, кроме вашей любви или нелюбви. Этим определяется ваша индивидуальность.

Символ в кино не должен существовать. Хорошо сказал Бунюэль, когда ему приписывали множество символов. Он говорил, что создает ложный символ и тем самым воспроизводит трепетный мир, полный иллюзий, какого-то смысла. И это все заключается в самой идее, картине, а с другой стороны, в закономерности чередования образов. Когда мы анализируем в фильме частность, то этим мы делаем ошибку. Поэтому символ в классическом смысле для меня не существует. Все искусство символично, но оно является образом мира, то есть представлением художника.

История искусства складывается из многих шедевров, поэтому символику кинематографа не приемлю. В «Иване» много символов, этим он мне не нравится. Что касается других картин, я не люблю картин типа «Ивана». Поэтика заключается в том, что при помощи «образа мира» художник может сказать то, чего не может сказать другой человек.

Тарковский А. «Жизнь рождается из дисгармонии» [Беседу вел Николай Гибу] // Киноведческие записки. 2001. № 50.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera