Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Похож на татарчонка и на рысь
Марина Тарковская о детстве брата
Марина и Андрей Тарковские

Начну я с ранней весны 1932 года, с той самой весны, когда у Арсения и Маруси Тарковских родился сын — первенец Андрей.

В конце марта они отправились в рискованное путешествие — выехали из Москвы в село Завражье Юрьевецкого района. Это было довольно большое село с пятиглавой церковью (в которой крестили Андрея). Стояло оно на левом берегу Волги недалеко от впадения в неё реки Нёмды. Там жили мамины мать и отчим — Вера Николаевна и Николай Матвеевич Петровы. Отчим был врачом и работал в местной больнице, а квартиру снимали в доме Кудряшовых на втором этаже. В Иваново-Вознесенской области Петровы оказались в самом начале двадцатых годов. Они уехали из Москвы по двум причинам: чтобы не умереть с голоду и чтобы Николай Матвеевич мог удовлетворять свою неудержимую страсть к охоте. Выбрали волжские места, потому что он родился в городе Шуе, тоже Ивановской области. Жили Петровы при больницах — цели купить собственный дом как-то не ставили — в Кинешме, в небольшом городке Юрьевце, в Завражье. А после Завражья — в посёлке с загадочным названием «Красный Профинтерн». ‹…› Посёлки эти сохранились, их не затопила Большая Волга. А Юрьевец оказался единственным приволжским городом, построившим дамбу и сохранившим таким образом свой облик: центральная улица, идущая параллельно Волге, и взбирающиеся на горы перпендикулярные улочки и переулки. ‹…›

В одном из писем мама написала о своём «положении», и из Завражья посыпались письма с просьбами и мольбами (бабушке был присущ высокий стиль) рожать у Николая Матвеевича в больнице.

А путь был неблизкий и трудный. Сначала поездом до города Кинешмы, тогда поезда на паровозной тяге шли туда около суток. В Кинешме на привокзальной площади стояли ямщики с лошадьми, ждали пассажиров (лошади ели овёс из мешков, надетых на морды, рядом ходили куры, прыгали воробьи — тоже питались). Родители сговорились с одним из ямщиков и поехали — километров тридцать на лошадях, в розвальнях.Дорога шла вдоль Волги, потом по замёрзшей реке. Волга должна была того гляди вскрыться, и они боялись, что не успеют добраться до места. ‹…›

Предполагалось, что мама родит числа двадцатого, но дорогой её сильно растрясло, и роды начались раньше срока. Её не успели отвезти в больницу. Рожать пришлось дома, на обеденном столе. Наша милая, бестолковая бабушка так разволновалась, что забыла, где находится дом акушерки, и они с папой с трудом её разыскали. Принимали роды Николай Матвеевич и акушерка Анфиса Осиповна Маклашина. После того как всё завершилось, отчим сказал Марии Ивановне: «Ну, Маруська, следующего рожай, где хочешь! Слишком уж нервно — принимать у своих». Сохранилась тетрадь — дневник, который родители начали вести с первых дней появления Андрея на свет. Это листы бумаги, сложенные вдвое и прошитые нитками. Писали родители по очереди — у кого было время и силы. Иногда записи идут подряд, иногда несколько дней пропущено. В дневнике подробно рассказано о трёх первых месяцах Андреевой жизни.

Дневник открывается папиной записью от 7 апреля 1932 года: «В Завражье в ночь на 4 апреля, с воскресенья на понедельник родился сын Пятого зарегистрирован, назван Андреем и получил “паспорт”. Глаза тёмные, серовато-голубые, синевато-серые, серовато-зелёные, узкие; похож на татарчонка и на рысь. Смотрит сердито. Нос вроде моего, но понять трудно, в капочках. Рот красивый, хороший...».

Папа со свойственным ему нетерпением сразу же взял справку о рождении сына. Написана она рукой акушерки (орфография как в оригинале).

«Удостоверение. Гражданка гор. Москвы Мария Ивановна Тарковская 1932 года апреля 4-го разрешилась живым сыном. 1932 года, 4.04. акушерка Завражной сов-больницы А. Маклашина. Врач Н. Петров». Вот таким, несколько архаичным по стилю документом официально засвидетельствовано появление на свет будущего режиссёра Андрея Тарковского. ‹…›

Во время войны в Юрьевец, где Тарковские жили в эвакуации, Андрею пришло письмо. От папы с фронта. На стороне, где пишется адрес, вверху напечатано: «Смерть немецким оккупантам!». Имеется штамп: «Просмотрено военной цензурой». На обратной стороне — текст, написанный химическим карандашом отцовским красивым, аккуратным почерком: «4.04.1943. Дорогой, родной мой Андрюша, поздравляю тебя с днём рождения. Я болен и лежу в госпитале, скоро уж меня выпишут. Я так хорошо помню, как ты родился, мой милый. Мы с мамой ехали до Кинешмы поездом, а оттуда на лошадях до Завражья. Волга должна была вот-вот тронуться. Мы ночевали на постоялом дворе, и я очень беспокоился за мамочку. Потом родился ты, и я тебя увидел, а потом вышел и был один, а кругом трещало и шумело: шёл лёд на Нёмде. Вечерело, и небо было чистое, и я увидел первую звезду. А издалека была слышна гармошка, и это было одиннадцать лет назад...». Вот так родился Андрей, и вот почему у него в графе «Место рождения» стояло «Село Завражье Ивановской области». ‹…›

Андрюшка был беспокойным. Вот что пишет мама: «8 апреля, пятница, седьмой час вечера. Рыська (так прозвали малыша) спит. И все спят после обеда. Я ночью не спала совсем... Вой стоял дикий. Он вообще имеет обыкновение днём спать, как пьяная кошка, а ночью часа два бодрствовать. Если бы не дедушка, то наплевать бы... 12 апреля, около 10 часов вечера. Ночь была кошмарная. Орёт, и ничего нельзя сделать...». Бедные Петровы были не в состоянии больше терпеть, и беспокойное семейство решили переселить в мезонин больничного флигеля, в две небольшие комнаты с балкончиком; внизу помещалась лаборатория. Было это недалеко — несколько минут ходьбы. Папа привёл жильё в порядок, побелил потолок и стены...

Вообще, судя по дневнику, отец принимает деятельное участие в заботах о сыне: стирает бесконечные пелёнки, укачивает Дрилку (еще одно прозвище от имени Андрей), сочиняя при этом шутливые песенки. Вроде этой:

Расскажите, как живёт
Ваш любимый, милый кот.
Рано утром он встаёт
И, как водится, орёт.
Вот, вот, как живёт
Наш любимый, милый кот...

В дневнике появляется хвалебная запись мамы: «Папа Ася — замечательно хороший папа и очень хорошая мама».

‹…› через четыре года после рождения Андрея и через два года после моего рождения распалась наша семья.

...А пока — мама: «5 мая, четверг, днём. Вчера Андрюше исполнился месяц. Он очень изменился на личико, на рыську больше не похож и становится всё больше похож на папу Асю. Дедушка говорит, что от меня он не унаследовал ничего — всё отцовское...».

Второго июня папа уехал в Москву улаживать свои рабочие дела — надо было зарабатывать на жизнь. В Завражье он больше приехать не сможет (родители увидятся осенью в Москве), бумаги не привезёт. Поэтому «Андрюшин дневник» обрывается. Последняя запись сделана в нём матерью 21 июня 1932 года.

Тарковская М. Начало // О Тарковском. М.: Прогресс, 1989.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera