Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
2023
Таймлайн
19122023
0 материалов
Поделиться
Верните мяч в игру
Шкловский о Феллини, Антониони и Пазолини

В фильме Феллини «Восемь с половиной» в самом начале показан городской туннель для автомобилей. Люди задыхаются за стеклами машин в перегаре бензина и свинцовых солей работающих вхолостую двигателей.
Мир пришел в противоречие с самим собой; и автомобиль и туннель созданы для быстроты, для того чтобы уехать из города, но во взаимодействии их задыхается человек.
Герой хочет взлететь в небо, но друзья и продюсер ловят его арканом и тащат обратно в город.
Герой ищет выхода в крестьянской Италии, в католической Италии, в Италии Гарибальди.
Все разрушено.
Одна из любовных сцен фильма разыгрывается героем произведения — режиссером — для самого себя. Он создает устный сценарий неожиданного остраненного любовного сближения.
Все прямое, обычное исчерпано газетой и искусством прошлого.
Герои ленты разнообразны, но они все испуганы, они как будто предчувствуют гибель земли.
Главный герой — режиссер — ждет конца мира; он строит огромную декорацию макета космической ракеты, которая должна спасти, вознесясь над землей, группу избранных.
Ракета не взовьется, космического Арарата нет. Все это недосягаемое ничто, и фильм возвращает к самоповторению, народному цирку, к балагану, к старым условным героям, с которыми вместе проходит через кадры картины человек, недосоздавший свое произведение.
Мне приходилось смотреть много лент с разными концами; встречался я в Италии со многими режиссерами. Однажды в траттории в Риме встретился с режиссером очень знаменитым. Он сказал, что в этот день писал, не зная, что я в Риме, о Маяковском, рассказывающем про мой путь. Видел много лент и знаю, как трудны их развязки, как они становятся все труднее, и те сомнения, которые высказывал Толстой в начале написания «Войны и мира», что ни смерть, ни свадьбы героев совсем не окончание романов; смерть одного из героев также не окончание произведения, потому что история переносится на жизнь других героев.
Видел две картины прекрасного режиссера Антониони.
Одна — «Затмение». Мужчина и женщина никак не могут выяснить свои отношения. Мы видим их вещи, удачи и неудачи банковских операций. Видим принятые и неисполненные решения; все кончается показом, как из большой бочки вытекла вода.
Но и это не самая печальная лента. Другая, очень знаменитая, — «Фотоувеличение» (или можно перевести ее название как «Крупный план»). Если попросту рассказать ее содержание, то оно вот такое (имейте в виду, что событийная тропа, по которой я вас поведу, идет в тупик).
Молодой, очень способный фотограф делает случайно снимок. Потом производит увеличение с этого снимка. Внезапно оказывается, что в саду, под деревьями, лежит труп. Еще увеличение. Труп обнаружен. Потом появляется женщина, которая хочет купить эту пленку. Мы видим, как похищают снимки. Все это довольно несвязно и очень трудно. Репортер идет на место, где был труп: трупа нет. Он едет к друзьям, которые к нему хорошо относятся. Они заняты своими делами, которые в кино сейчас имеют короткое название «секс».
По дороге репортер видит компанию молодежи. Они едут в пародийно-маскарадных костюмах, что-то поют.
Потом компания играет в теннис: отчетливо слышим резкие, умелые удары ракеток по мячам.
Потом постигаем, что это теннис без мяча.
Нет цели игры, есть призрак звука.
Конец детектива, раскрытие преступления никого не интересуют. Может быть, газета, может быть, фотография, не больше. Развязка исчезла. Конца нет...
По-иному кончается картина Пазолини. Название ее можно перевести так: «Птицы и пташки». История заключается в том, что Франциск Ассизский послал монахов проповедовать птицам христианство. Мир, в который попадают монахи, современный.
Проповедники находят ястребов, обращают их в христианскую веру; потом они находят воробьев — и воробьи приняли откровение.
Но христиане-ястребы едят христиан-воробьев: такова их природа.
Монахи молятся. Вокруг них образуется бойко торгующий верой монастырь. Проповедники уходят.
Видят страшные вещи, ненужность рождения, ненужность смерти. Проводником монахов через мир невеселого беззакония, странных запутанных путей является ворон, который им послан судьбой. Ворон ходит бочком, чего-то ищет. А кончается тем, что путники, проголодавшись, съели эту птицу.
Вот вам схема окончания картины.
Мы пережили тысячелетия, мы прожили их не даром. Мы не верим, что ворон в супе вкусное блюдо, не верим в высоту иронии развязки.
Мы мыслим все более и более крупно.
Конфликты происходят уже не только между отдельными людьми, конфликты происходят между поколениями, социальными системами. Ирония не помогает. Она не спасет ни Антониони, ни Пазолини, ни Феллини — талантливейшего человека, который снял целый фильм о том, как он не может снять фильм о том, как человек строит макет ракеты, которая должна унести его из этого мира в другой.
Пути Гильгамеша, с шестом переплывающего океан, кажутся трудными для его потомков.
Пишутся стихи о том, что стихотворение пишется.
Роман о романе, сценарий о сценарии.
Играют в теннис без мяча. Но путешествия и Гильгамеша, и Одиссея, и Пантагрюэля, и даже Чичикова — должны иметь цель.
Верните мяч в игру.
Верните в жизнь подвиг.
Верните смысл движению, а не смысл достижения рекорда.

Шкловский В. Тетива. О несходстве сходного. М.: Советский писатель, 1970.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera