Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
История плодотворного непонимания
Шкловский / Эйзенштейн

Существует очень мало документальных свидетельств о встречах Эйзенштейна со Шкловским. В книге Шкловского об Эйзенштейне, вышедшей в 1973 году, очень мало биографических сцен, в которых участвуют субъект и объект повествования (это объясняется задачами книги и очень своеобразным набором приемов) ‹…›. Так, Шкловский рассказывает о ночных съемках одной из сцен «Октября», когда Эйзенштейн разрушил копию памятника царю из папье-маше, и дает понять, что присутствовал при этом. В другом месте он упоминает, но как-то вскользь, о вечерах, которые проводил у Эйзенштейна в его первой квартире на Чистых прудах.

Но если сказать обратное, это тоже будет правдой: в дневнике Эйзенштейна о Шкловском говорится очень мало, и преимущественно в неодобрительном тоне, а в «Автобиографических записках» этот персонаж, можно сказать, отсутствует.

Если мы обратимся к хронологии, то отметим, что их встреча состоялась сравнительно поздно: во время революции оба они находились в Петрограде, но не были знакомы друг с другом. Шкловский командовал взводом броневиков и был серьезно вовлечен в политические события, а Эйзенштейн был еще весьма далек от них. И тому, и другому придется побывать на фронте, но в совершенно разных войсковых соединениях, и их политические взгляды не будут иметь ничего общего.

Затем Эйзенштейн возвращается в Москву и начинает работать в Пролеткульте. А Шкловский все еще в Петрограде, участвует в деятельности ОПОЯЗа. Осенью 1922 года он эмигрирует в Берлин и вернется в Москву только в 1924-м.

С этого времени оба начинают работу в кино. Эйзенштейн приступает к съемкам «Стачки», а Шкловский дебютирует как сценарист на Третьей кинофабрике, студии, с которой Эйзенштейн не сотрудничает. Оба они печатались в журнале ЛЕФ, но Эйзенштейн опубликовал свою первую статью, «Монтаж аттракционов», в 1923 году: тогда Шкловский был еще в Берлине. Когда Шкловский вернулся, журнал перестал выходить, его выпуск возобновился лишь в 1927 году. К тому времени Эйзенштейн уже существенно отдалится от группы ЛЕФ и от ее журнала (это проявится, в частности, в ходе дискуссии «игровое-неигровое»), а Шкловский сблизится с ней, хотя так и не примкнет к ней окончательно, и в сценарных отделах студий будет тесно сотрудничать с ее лидерами, Бриком и Третьяковым.

Но мир кино не сводится лишь к этому. Разумеется, оба они бывают на одних и тех же вечерах, премьерах (Шкловский рассказывает в своей книге о премьере «Потемкина»), участвуют в дискуссиях на кинофабриках (Шкловский работает в Госкино/Совкино не меньше, если не больше, чем на «Межрабпоме») и, возможно, еще чаще встречаются на собраниях и обсуждениях в АРКе. Шкловскому даже поручают как консультанту Госкино дать оценку проектам Эйзенштейна.

И тем не менее они так и не сблизятся, по крайней мере, в те годы. По-видимому, дело тут в характере и в индивидуальности каждого: им нечем «зацепиться» друг за друга. Пожалуй, есть основания говорить об их «не-встречах». Вот так же оба они «не встретятся» с Вертовым, каждый по своим причинам, но соперничество и соотношения сил в левых художественных кругах явно сыграют тут не последнюю роль.

Тем не менее, каждый с напряженным вниманием следил за деятельностью, теоретическими выступлениями и фильмами другого. И не просто следил, а до конца десятилетия принимал их в расчет в собственной работе, хотя бы и со знаком минус, стремясь на их фоне уточнить собственные теоретические и эстетические позиции. ‹…›

Если говорить о вопросах теории, то у Эйзенштейна попадается очень мало указаний на то, что он внимательно, пусть даже и придирчиво, читал статьи Шкловского, как о литературе, так и о кино. Очевидно критическое отношение Эйзенштейна к понятию «остранение», занимающему центральное место в концепции искусства у Шкловского и пронизывающему насквозь все его творчество. Сопоставление по морфологическому принципу не удовлетворяет Эйзенштейна, который ставит в вину представителям формальной школы то, что они не учитывают, грубо говоря, психологический, а точнее, психоаналитический фактор. И если по его работам чувствуется, что он читал опоязовцев, то интересует его преимущественно Тынянов, хотя здесь мы тоже не располагаем четкими данными, разве что относящимися к более позднему, последнему периоду их жизни.

Напротив, в двадцатые годы у Шкловского много работ, посвященных Эйзенштейну, он часто упоминает фильмы, теоретические работы и принципы Эйзенштейна не только в статьях, но в лекциях и различных выступлениях. По ним видно, как менялось его отношение к Эйзенштейну, от неприятия до притязания на общность взглядов, — через все промежуточные стадии.

Познер В. Шкловский/Эйзенштейн — история плодотворного непонимания // Киноведческие записки. 2000. № 46.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera