Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
2023
Таймлайн
19122023
0 материалов
Поделиться
Актер и самовар
О человеке и вещи в советском кино 1920-х гг. 

Я считал также, что сюжетов больше нет совсем, что сюжет — это только мотивировка для появления трюков.
Мы говорили, что за вещью, вне ее — нет ничего.
Но вещи мы не видели, как не видели краски. Мы видели стыки красок, а в литературе больше всего любили черновики.
Так была поставлена в Пролеткульте вещь Эйзенштейна «На всякого мудреца довольно простоты». Любое место пьесы развертывалось, пародировалось, но пьеса не существовала.
Не существовал и мир.
Мир не существовал как целое, в нем воспринимались предметы пародийного искусства. Молодые фэксы пускали в гражданскую войну своих условно одетых актеров.
Они не могли взять эпоху без подтекстовки ее условностью.
Так, при передаче европейского слова китайцы подбирают к каждому слогу иероглиф, звучание которого похоже на этот слог.
Возьмем типичную формалистическую вещь того времени — «Спящую красавицу» (сценарий Григория Александрова, постановка братьев Васильевых).
Тема — гражданская война. Но все происходит в театре. По существу говоря, идет ироническое обыгрывание театрального реквизита. На барабанах делают пельмени, коровы стоят в ложах, на облаках сушат портянки.
Есть и трагический гротеск — человек прячется в голове Черномора. Перед нами опера, только спародированная. От сюжета остались одни следы.
Искусство оказалось запертым тематически.
Искусство потеряло человека. Актера в кино стали снимать, как самовар, изменяя ракурсы.
Автор сделался единственным человеком среди вещей. Так у Свифта на Летучем острове люди захотели заменить слова показыванием вещей. Они носили вещи с собой и на улице, расстанавливая реквизит, вели длинные формалистические разговоры.
В кино годились не все вещи, не все люди.
Посмотрите, как в довольно банальной ленте Абрама Роома «Бухта смерти» оживает почерк художника, когда он населяет пароход уродами.
Новый острый тон возвращает художнику ощущение действительности, которое потеряно для него в своем простом обычном виде.
В «Стачку» Эйзенштейна врывался показ шпаны.
Шпана живет в бочках. Бочки эти врыты в землю, хотя даже котенку понятно, что от дождя можно укрыться только в бочке или в ящике, положенных набок.
Но эффект появления уродов (мгновенное появление сотни людей из-под земли) так велик, что всякое правдоподобие отступает в монтажную корзину.

Шкловский В. Разговор с друзьями // Звезда. 1936. № 8.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera