Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Свободный от стилистических «изысков»
Из статьи Сергея Юткевича о фильме

Эта работа поражает своей собранностью, скромностью и в то же время предельной выразительностью всех средств художественного воздействия.

И это отнюдь не означает укрепления «ремесленных» приемов. Козинцов и Трауберг уже давно могут считаться в нашей кинематографии одними из лучших «профессионалов», в самом ценном значении этого термина, потому что высокого профессионализма часто не хватает в наших работах.

Сила мастерства этого фильма, мне кажется, заключается в том, что ответственная и сложная задача реализации в художественных образах славных боевых страниц истории нашей партии стала делом чести для коллектива, руководимого Козинцовым и Траубергом, и для всего коллектива студии «Ленфильм». И художники избрали для разрешения этой задачи путь наибольшего сопротивления. Не собрание, не каталог, быть может, и правдивых, но статичных иллюстраций и диапозитивов, а творческий путь действенного воссоздания эпохи, поиски обобщенных и вместе с тем конкретно осязаемых людей этой эпохи — вот тот путь, который избрали мастера. На этом пути возникает немало препятствий, здесь недостаточно добросовестного и «объективного» изучения материала, здесь не помогут никакие панацеи и рецепты. Прежде всего нужно здесь, чтобы изображаемое и воображаемое стало для художника не только знакомым и привычным, но своим, близким, волнующим. Надо вновь и вновь пережить горячую и страстную историю большевистской борьбы, и тогда в ритме картины зритель почувствует и услышит взволнованное биение сердца художника.

Чем роднее и ближе становятся герои трилогии о Максиме самим художникам, тем короче путь этих героев к сердцу зрителя. И это единственное объяснение секрета успеха «Юности» и «Возвращения Максима». «Возвращение» дорого еще и тем, что этой картине никак не свойственен тот «нигилизм», который ощущается иногда в некоторых работах наших «перестраивающихся» мастеров.

Если в «Юности Максима» опытному глазу еще видны были неровности почерка художников, если там еще кое-где проглядывал иногда изысканный ракурс, подменяющий не найденное до конца внутреннее разрешение сцены, то в «Возвращении», свободном от всяких стилистических «изысков», прикрывающих беспомощность художника, достигнуты то творческое равновесие, та лаконичность и простота киноязыка, которые вырастают от зрелого и мудрого владения всем богатством пластического и звукового воздействия киноискусства.

Сюжетная ткань второй серии, ее драматургические достоинства мне не кажутся резко отличающимися от первой. Некоторая распыленность действия, повествовательность сюжета все же отчасти ослабляют общую композиционную слаженность картины.

Сюжетные линии Максима и Наташи в фильме шероховато связаны с линией военного заказа. С этими линиями не связаны непосредственно большие исторические эпизоды типа Государственной Думы, но это все издержки того процесса, который происходит в нашей кинодраматургии, явно еще не поспевающей за требованиями самого киноискусства. Издержки эти, заметные нам, волнующимся за все процессы, происходящие внутри нашего искусства, не ослабляют мощного и цельного воздействия картины, потому что вся она пронизана одним качеством, владея которым Козинцов и Трауберг показали еще раз, каким сильным и разящим средством воздействия оно является. Я говорю о лиризме, если можно так выразиться, боевом победном лиризме, которым пронизан весь образ Максима, вся история его становления и борьбы.

Лиризм в картине Козинцова и Трауберга так же, как и в поэзии Маяковского, стал веществом огромной действенной силы. Песня Максима перерастает в образ веселья, оптимизма и силы, образ, вдохновлявший и создателя легенды об Уленшпигеле, и Владимира Маяковского, и Эдуарда Багрицкого. И тогда становится понятным, как веселый лиризм Максима уживается с его непримиримым и страстным сердцем. Тогда понятно, почему так человечно звучит эта же песня, пропетая Максимом шопотом в редакции «Правды» над спящей Наташей; тогда такими правдивыми и непретенциозными, давно ожидаемыми и понятными становятся слова их любви на последней баррикаде.

И этот лиризм, я не боюсь сказать побеждающий лиризм, противопоставлен похабной, шансонетной «лиричке» хозяйского холуя и приказчика (так мастерски играемого артистом М. Жаровым), и он же становится огромной силой, когда звучит в выступлении рабочего депутата Тураева перед озверелой и оголтелой царской Думой.

Юткевич С. Радостная встреча // Кино. М., 1937. 5 мая.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera