Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
«So сzar, so good...»
Андрей Плахов о ролях Олега Янковского

Поскольку Янковский — единственный наш актер, известный на Западе, его часто сравнивают с французами и американцами: то с Жаном-Луи Трентиньяном, то с Робертом де Ниро. Чем дальше, тем больше эти сравнения хромают. Западные звезды (от Делона до Николсона) с годами переходят на характерные роли, увлеченно играют монструозных и эксцентричных типов. Янковский же почти не меняется, сохраняя в свои 50 все тот же имидж скуластого скифа «с раскосыми и жадными очами», обладающего утонченной европейской психикой. 
Именно Янковскому довелось сыграть столь полярные роли, как Владимир Ульянов-Ленин в давнем ленкомовском спектакле и император Николай II в фильме Карена Шахназарова. (Вспоминается только один аналог в мировой практике — англичанин Бен Кингсли, успевший cыграть в кино Ленина, Шостаковича и Ганди!). 
Справедливости ради следует заметить, что Ильича Янковский изображал без грима и вообще играл не столько вождя, сколько «отношение к нему», заданное сверхсмелой в те годы, а на самом деле вполне просоветской шатровской пьесой. Но и в «Цареубийце» Янковский — не вполне император, а как бы его реинкарнация, попытка вжиться в навязчивый образ прошлого из будущего, — увы, ставшего настоящим. Во многом благодаря актеру фильм избежал истеричности и впадания в дешевые монархистские страсти. 
Кроме, быть может, двух-трех сыгранных в молодости случайных ролей, все работы Янковского лишены идеологической и бытовой пошлости. Они в меру романтичны и сентиментальны, сдержанно ироничны, они трогают и пленяют сами по себе — и фронтовой оператор Некрасов («Служили два товарища») и «тот самый Мюнхгаузен», и отец и сын Турбины («Два гусара»). 
Как это удается на столь долгом отрезке, один Бог (и, возможно, Янковский) ведает. Со стороны же можно предположить: актер интуитивно отринул практику самовыражения, модную в 1960-е годы и выглядящую непристойно старомодной сегодня. А свойственная ему закрытость, интравертность уберегла и от другой крайности — тотального «представления», которое рано или поздно перешло у многих коллег в мелькание поднадоевших масок. 
Правда, была все же у Янковского работа, которую можно назвать ролью-исповедью — в фильме «Полеты во сне и наяву». Сергей Макаров — романтик и циник, супермен и аутсайдер в одном лице — выявил в Янковском такую степень нервной обнаженности, потенциальной чувственности, которая была неведома нашему пуританскому экрану. 
Однако уже в «Ностальгии» Янковский вернулся к иному принципу актерского существования — символическому, иконописному. Только если раньше его знаки и символы скользили по поверхностям, то Андрей Тарковский разглядел в нем глубоко скрытый архетип русского интеллигента как такового. Его неприкаянность объяснима не только географическим отчуждением, но и переживанием глобальной драмы истории и культуры, проблесками тайной жизни и потребностью искупления. Герой «Ностальгии» раскрывает свою душу через магию как всегда статичного «монгольского» лица, резко контрастирующего со средиземноморским пейзажем. 
Знатоки творчества Янковского и эксперты по проблеме актерских имиджей подтверждают, что О. Я. — последняя звезда на постсоветском кинематографическом небосклоне. Никто из более молодых артистов мужского, а тем паче женского, пола не может даже приблизиться к нему по цельности образа и логичности перевоплощений. При этом внешность Янковского таит огромный диапазон типологических вариаций — от аристократа до дегенерата, от праведника до подлеца. Роман Балаян говорил, что этот актер мог бы запросто играть японца — и действительно, недавно он выступил на японской сцене. 
Янковский не теряет формы — ни в профессии, ни в светском амплуа, которое, разумеется тоже часть профессии. Он — один из немногих мужчин в нашей актерской среде, кто понимает толк в одежде и умеет ее носить с подобающим достоинством. В светском репортаже с каннского фестиваля под серией фотографий Янковского можно было прочесть: «So сzar, so good...» — «Такой царь, такой хороший...» 

Плахов А. Бывший вождь революции превратился в царя и президента российского кино // Коммерсант. 1994. 23 февраля.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera