Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
«Такие глаза мы белогвардейцу не отдадим»
О детстве и первых ролях в кино

С прямым позвоночником

Я практически не помню своего отца — он был репрессирован, долго находился в заключении. Мы встретились только незадолго до его смерти — в 51-м году его перевели в Саратов готовить офицеров запаса, но он был уже очень болен. Нас росло трое сыновей, маме и бабушке было сложно специально заниматься нашим воспитанием. Так что все, что меня сформировало, — это генетика, хорошая семья. Мама была русская дворянка, отец — поляк, военный, настоящий офицер, служил в Семеновском полку, дружил с Тухачевским. Фамилия его была Янковецкий, в 30-х годах немного изменилась, и я родился уже с фамилией Янковский. Бабушка была интеллигентная женщина, и когда я какого-то мальчика знакомого со двора домой приводил, она мягко так говорила: «Олеженька, с ним тебе не надо дружить. У него пять лет уже нет дома». Вот эту фразу я хорошо запомнил. У нас дом был всегда — в разных городах, при любых обстоятельствах, любом материальном положении, в чужом доме или в коммунальной комнате — были традиции. Даже в самые тяжелые годы бабушка не забыла французский язык и нас пыталась ему учить, мама очень много работала, но следила, чтобы мы всегда были опрятны. Семейные традиции — это сильный позвоночник. А если позвоночник у тебя не в порядке, жизнь заставит прогнуться — я имею в виду разные компромиссы. От неприятностей, испытаний, необходимости сделать непростой выбор не убежишь, но лучше все это проходить с прямым позвоночником. ‹…›

Выбор — дело случая

Родители мои никакого отношения к театру не имели, а их дети почему-то стали актерами.
Мой старший брат Ростислав — народный артист СССР, играет в Минском театре драмы. С него, видимо, и началось. Правда, он всегда мне говорил, что я никогда не стану артистом...
Но все-таки мой выбор — это дело случая. Актриса, игравшая подростка в пьесе А. Салынского «Барабанщица», внезапно заболела, и я вместо нее вышел на сцену Минского театра драмы, где работал в труппе мой брат. Мне было 14 лет, и я жил тогда в Минске у брата Ростислава — учился там в школе. С того вечера все и началось... Запах декораций, кулис, театральная атмосфера буквально завораживали меня. И выбор был сделан — только театр!
Я поступил в Саратовское театральное училище, где учился и мой средний брат Николай, позже работал в Саратовском драматическом театре. Я думаю, что периферия — это вообще неплохо для молодого человека. Москва — жесткий и жестокий город, который совсем по-другому воспитывает. А уют размеренной, спокойной периферии был для меня полезен — как комфортные, интимные условия для роженицы.
В Саратов тогда приехали ассистенты Владимира Ивановича Басова, снимавшего фильм «Щит и меч». Они искали актера на роль Генриха Шварцкопфа. Меня по чистой случайности пригласили на фотопробу — товарищ по театру предложил зайти с ним к ассистентке режиссера. Потом на гастролях во Львове я видел Басова, но мы не были знакомы и даже не поговорили тогда. Как выяснилось позже, именно там Валентина Титова показала Владимиру Ивановичу на меня — вот, мол, каким должен быть Генрих, а он ей ответил, что такое лицо может быть у физика или филолога, но у актера — едва ли. Сам Басов потом смеялся над этим случаем... Шло время, я был на гастролях и все ждал решения — буду сниматься или не буду. И вот приходит телеграмма: «Поздравляем»... Схватил ее и бегу от почтамта, не различая дороги. А потом думаю: чего же я бегу, собьет машина, и не буду сниматься в фильме... Так я попал в эту свою первую картину. Первое всегда дорого, а поэтому трудно говорить об этой работе в кино. Но если объективно, честно — не совсем удачная. Показать, чем живет разведчик, его психологию — это большой и серьезный разговор. В этом плане, мне кажется, самая удачная картина — «Мертвый сезон». Что же касается моей роли, то получаться у меня стало только с третьей серии. Я привык к сцене, и поначалу съемки ошеломили меня: все казалось большой путаницей, в которой я не мог разобраться. Третья и четвертая серии нравятся мне больше: там уже Генрих показан в эволюции, есть человек со своей внутренней жизнью. Сейчас я играл бы иначе. Но кино — не театр. Снялся — и это остается на всю жизнь. В этой картине я работал с прекрасными актерами. Басов — очень добрый актер и режиссер, он многое мне дал. Но самый добрый партнер из всех, с кем я работал, — Любшин. Работать с ним очень легко. Я очень благодарен Басову и Любшину за этот фильм.
Помню, во время съемок своей первой картины я так хотел попасть в большое кино, что очень берег себя. Может быть, не зря берег. Актеру нужно быть в хорошей форме...
Параллельно шли съемки фильма «Служили два товарища». И опять я попал в картину несколько странно. Еще снимался «Щит и меч». Ко мне подходит ассистент: «Зайдите в картину «Служили два товарища». Освободившись, захожу. Режиссер Карелов несколько странно на меня смотрит: «Вы — Янковский?» — «Да». Как я потом узнал, Карелов видел в телефильме, снятом в Минске, моего брата. И решил пригласить его на роль поручика Брусенцова. Ассистент увидел мою фотографию на стенде «Мосфильма» и подумал, что я тот, кто ему нужен. Он не знал, что есть два актера Янковских. В итоге меня утвердили на роль Некрасова. Брат сыграл белогвардейского полковника Васильчикова. Сначала я белогвардейца должен был играть — в мундире, в погонах (эту роль в фильме замечательно сыграл Высоцкий). Но сценаристы Фрид и Дунский сказали Карелову: ну уж нет, такие глаза мы белогвардейцу не отдадим. А вот эти самые глаза — это от формирования в Саратове было.
В этой картине я встретился с Роланом Быковым. Удивительный это человек. Он мне так много дал как актеру своим талантом. Он никогда никого не поучал, это выходило у него естественно. О нем, о его большом и добром таланте говорить и говорить бесконечно можно. Сценарий Дунского и Фрида очень интересный. И сценарий, и режиссура, и работа рядом с Быковым давали возможность хорошо сделать мою роль Андрея Некрасова. Она мне очень дорога. ‹…›
Мне было обидно, что Андрей Некрасов погибал. Я нафантазировал замечательное будущее для него. Я очень люблю эту картину, она не стареет, мудрая такая, чистая...

Цит. по: Соловьев С. Тот самый Янковский. М.: Эксмо, 2011.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera