Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Целостная картина

‹…› За исключением финального эпизода, рассказывающего о февральской революции 1917 года, весь фильм смонтирован из дореволюционных кадров. Э. Шуб удалось по-новому осмыслить их, обратить их на службу революции с помощью определенной системы словесного комментария и монтажа.
Фильм наглядно, на достоверных кинодокументах обнажает процесс распада общественно-политической жизни царской России. Режиссер подчеркивает прежде всего социальное содержание фактов.
Всем своим образным строем «Падение династии Романовых» постепенно подводит зрителей к той мысли, что революция в России была неизбежна, что она выстрадана ее народом, порождена самими условиями действительности.
Картина состоит из шести основных монтажно-тематических эпизодов.
Первый открывается надписью: «Царская Россия в годы черной реакции». Экран рисует картину жизни царского двора, помещиков, буржуазии, сопоставляя ее с нищенским существованием народа, воссоздает образ России, наблюдаемый как бы в вертикальном разрезе социальной структуры общества. Документалист не столько изображает, сколько анализирует, изучает общественную жизнь, безжалостно вскрывая ее острейшие противоречия. Кадры, показывающие «тишь да гладь» монастырского быта и утреннее чаепитие помещика, сталкиваются на экране с кадрами изнурительного крестьянского труда на помещичьих и монастырских землях; заседание думы, пекущейся о «благе народа», монтируется рядом со сценами церковного праздника, где видна грозно, величественно возвышающаяся над толпой фигура пристава; сцена бала на военном корабле, проходящего с участием придворной знати, сменяется монтажной подборкой кадров, запечатлевших работу шахтеров и землекопов; торжественное празднование трехсотлетия дома Романовых — картиной обнищания деревень. Надписи едко, иронически высмеивают мнимое благополучие Российской империи, разоблачают парадную мишуру, фальшь ее правящей верхушки: «Поповская Москва», «Первый дворянин и хозяин Руси Николай», «Их „высокоблагородия“ были счастливы танцевать мазурку с их „высочествами“», «Спекулянты» (на кадрах биржи) и т. д.
Далее в фильме развивается тема милитаризма. Действие по-прежнему строится на контрастах и противопоставлениях. Мы видим организаторов мировой бойни, хозяев жизни и тех, «кого погонят на бойню». Экран вскрывает также внутреннюю трагедию рабочего класса, вынужденного производить направленные против него же орудия уничтожения, «готовить смерть своим братьям».
Последующие эпизоды посвящены изображению мировой войны: ее началу (мобилизация, шовинистический угар, проводы мобилизованных), показу военных действий, фронту, который,
как ненасытное чудовище, пожирает людей и плоды их труда,
и, наконец, распаду армии и тыла. Особенно впечатляют здесь монтажный образ мобилизации (сменяющиеся в коротких перебивках кадры сотен, тысяч солдат, едущих в поездах, марширующих по дорогам разных стран мира) и экранные «лики» войны с ее разрушениями, смертью. По характеру сочетания кадров это была одна из первых попыток кинематографического воплощения теории «монтажа аттракционов» с той лишь разницей, что осуществлялась она не игровыми (как у С. Эйзенштейна), а документальными средствами. Надписи в этих частях фильма становятся ударными, динамичными. Они не столько комментируют действие, сколько сами органично входят в него, участвуют в нем: «Народы двинуты»... «В окопы»... «Жертвы»...
Заключительный, шестой эпизод рассказывает о событиях февральской революции.
Эта часть картины, являющаяся, по существу, ее кульминацией, идейно-политическим итогом, оказалась, однако, наиболее бледной. Она дает лишь общее, беглое представление о том, что происходило тогда в Петрограде, показывает несколько революционных манифестаций, различные политические группировки, борющиеся за власть в стране, — и обрывается на полуслове. Финальные кадры «Падения династии Романовых» запечатлели толпу людей, движущуюся к зданию думы, где заседает временный революционный комитет.
Уже в этом первом самостоятельном произведении отчетливо наметились особенности творческого метода Э. Шуб и, в частности, те черты, которые отличали стилистику ее фильмов от стилистики фильмов Вертова. ‹…›

‹…› Эсфирь Шуб не стремится разбить хронику на короткие монтажные фразы. Она воссоздает подчеркнуто целостные картины, отображает событие в его реальном жизненном осуществлении, стараясь сохранить все свойственные ему в действительности пространственные и временные признаки. Говоря словами В. Пудовкина, для ее стиля с самого начала становится характерным «правильный подбор неразрезанных кусков» документального материала, создающий атмосферу особой жизненной убедительности. ‹…›

Дробашенко С. Эсфирь Шуб // Вопросы киноискусства. Вып. 8. М.: Наука, 1984.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera