Начало шестидесятых годов... ВГИК... Мы, студенты киноведческого факультета, прилежно изучаем историю советского кино. Смотрим фильмы. Среди них — «Колиивщина». Поразительное, завораживающее зрелище! Невиданная, ни на что не похожая картина. Особый художественный мир со своей пластической выразительностью, со своим образным пространством и временем, с каким-то колдовским, певучим ритмом, скульптурностью фигур и самого действия... О режиссере — Иване Петровиче Кавалеридзе — что-то слышал, что-то читал. Захотелось узнать побольше. Открыл первый том «Очерков истории советского кино» — там о режиссере говорится, но в связи с неудачами. Как же так? Неужели не был оценен по достоинству столь самобытный мастер, яркий экспериментатор, чьи поиски не могли не обогатить поэтику кино?
1967 год. Киев. Предварительно получив согласие по телефону, иду в гости к Ивану Петровичу. Я уже знаю о нем больше, чем пять лет назад. Прочел все, что смог достать о «Ливне», «Перекопе», «Колиивщине», «Прометее», о бурных спорах, которые вызвали эти фильмы, о картинах «Наталка Полтавка», «Запорожец за Дунаем», «Гулящая»; некоторые из них посмотрел. Знал о том, что в двадцатые и тридцатые годы режиссер не мог пожаловаться на невнимание прессы, сам немало выступал, его имя называли в одном ряду с именами Довженко, Пудовкина, Эйзенштейна как неутомимого и смелого экспериментатора. Радовало, что он стойко перенес жизненные невзгоды и продолжал работать — ставил фильмы, писал пьесы, ваял статуи. Слышал, что он не знал одиночества — его дом был открыт для товарищей по искусству, для молодежи.
Припоминаю все это по дороге — и волнуюсь. Встретиться с живым классиком! Не покажутся ли ему незначительными, нестоящими его внимания мои вопросы? Хочу расспросить, как возникали замыслы его удивительных фильмов, каковы истоки его экранного мышления, куда уходят корни новой образной системы. Множество вопросов — о кинематографической жизни довоенного периода, об АРРКе, о дискуссиях тех лет, о фильмопроизводстве, прокате, зрителях... Расспросить о Вертове, Кулешове, Пудовкине, об Эйзенштейне и, конечно, о Довженко! Старые споры, размолвки, несогласия ушли в прошлое, история всем воздала должное, и услышать о первопроходцах рассказ их современника — редчайшая возможность, небывалая удача! Но с чего начать?! Обо всем сразу не спросишь, надо по порядку — времени будет немного, вдруг эта встреча окажется единственной...
И вот звоню, дверь открывает сам хозяин. Я вхожу, вижу его живые ясные глаза, добрую, мудрую, поощрительную улыбку — сразу исчезает волнение, мысли приходят в порядок, не замечаю, как начинается разговор. Боюсь пропустить слово, стараюсь все запомнить, потому что все равно не успеваю записывать, да и не хочется отрывать взгляда от Ивана Петровича. Удивительный человек! Ему уже восемьдесят, а как он молод! Великолепная осанка, легко движется, поразительная память. И — обаяние большого, проницательного ума, огромной культуры, подлинной интеллигентности. Как же я раньше к нему не пришел, потерял столько лет! ‹…›
Выдающийся режиссер занял надлежащее место в отечественной кинокультуре. Его творчество живо — к нему обращаются молодые поколения кинематографистов в поисках живительных истоков новаторства. Сегодня всем ясно, что Кавалеридзе шел своим путем в искусстве, искал новые формы киновыразительности и экранной образности, новые способы сюжетосложения. Идя во многом от скульптуры и живописи, режиссер выработал свой стиль монументального историко-поэтического сказа. Герои его картин — это именно герои, а не бытовые персонажи. Они приподняты, романтизированы как образы былинные, легендарные. Конечно, не все режиссеру удавалось. Но ведь это закономерно. А кому из наших мастеров удавалось решительно все?! Сейчас ясно, что в картинах Ивана Петровича не выдержало проверки временем, а что навсегда вошло в образный язык кино и еще ждет своего развития и продолжения.
...Как живой стоит перед глазами обаятельнейший человек с сильными руками каменотеса и молодыми глазами влюбленного в жизнь художника. Благодарю судьбу за то, что познакомился с ним, что бывал в его доме, слушал рассказы об Академии художеств, о Париже скульпторов, живописцев и поэтов, воспоминания о печальной поре нового искусства, о работе с Протазановым и Гардиным, о Довженко, Эйзенштейне, Кулешове, о неосуществленных замыслах...
Левин Е. Прометеев огонь новаторства // Иван Кавалеридзе. Сборник статей и воспоминаний. Киев: Мистецтво, 1988.