Вышел в свет фильм «Павел Корчагин», созданный коллективом Киевской киностудии художественных фильмов по мотивам романа Николая Островского «Как закалялась сталь».
Миллионы читателей замечательной книги снова встретятся в этом фильме с любимыми героями, вновь окунутся в суровую и прекрасную атмосферу революционных лет. Но тех из них, кто захочет увидеть в новом фильме кинематографическую копию романа, ждет, пожалуй, разочарование.
Критики так часто хвалят сценариста за то, что он «не отступил от романа», что зритель начинает считать сходство с литературным произведением чуть ли не самым главным достоинством экранизации. Так ли это? Если точно, слово в слово перевести на другой язык стихи, скажем, Пушкина, то в подстрочном переводе они неожиданно утратят почти всю свою прелесть. Для того, чтобы они вновь обрели эту прелесть, необходим человек, способный выразить нaдругом языке, мысли и чувства, навеянные стихами Пушкина. Проще говоря, необходим поэт.
Многим нашим фильмам — экранизациям не хватает поэта. Они остаются на уровне подстрочных переводов, в которых есть все от литературного произведения, кроме авторского волнения, авторского настроения, авторского отношения к жизни, то есть того, что составляет существо всякого произведения искусства.
Авторы «Павла Корчагина» (сценарист К. Исаев, постановщики А. Алов и В. Наумов) стоят на других позициях. Фильм «Павел Корчагин» — самостоятельное произведение искусства, посвященное бессмертной книге, вдохновленное ею, но отнюдь не ее повторение. Внешне фильм не похож на роман, но в нем жива эпоха, в нем бьется молодое горячее сердце, он мужествен и правдив, и это, а не внешнее сходство, роднит его с книгой.
Корчагина в фильме играет молодой артист В. Лановой. Ему удалось создать образ человека с большой душой, горячим сердцем и железной волей. Внешне артист не похож на образ, созданный Островским, но веришь: именно таким был Павел Корчагин.
Образу не хватает, пожалуй, светлых красок. Он однообразно напряжен. Но это вина не актера. Таков строй фильма.
Хочется сказать несколько слов и о товарищах главного героя фильма. Вот Рита Устинович в исполнении артистки Э. Леждей. Во всем облике Риты, в ее голосе, взгляде артистке удалось передать то неуловимое, что присуще было времени, к которому относятся события фильма. Такой мы представляли себе Риту, и такой она прошла через весь фильм, суровой и светлой, чистой и простой, умеющей любить и понимающей дружбу. Зрители запомнят артиста Л. Перфилова в роли молодого чеха Франца Клавичека. Он мягок, обаятелен, в нем живут добрый народный юмор и стальная воля к победе.
И Клавичек, и Рита, и Жаркий, и Сережка отличаются друг от друга характерами, но всем им присущи общие черты поколения: мужество, воля, преданность революции и своему народу.
Павел между ними не вождь, не выдающаяся личность, не дежурный герой. Он такой же, как все, и никто не принимает егоза исключение ни на экране, ни в зрительном зале. В этом большая заслуга постановщиков А. Алова и В. Наумова.
«Павел Корчагин» — вторая работа молодых режиссеров. Первый их фильм «Тревожная молодость» радовал зрителя своей свежестью и талантом. «Павел Корчагин» —- шаг вперед в творчестве молодых режиссеров. Картина искрится талантом и страстью, она переполнена ими до краев. В каждом эпизоде, содержание которых знакомо многим зрителям по роману, есть какая-то деталь, какой-то штришок, который окрашивает происходящее точным авторским отношением.
…Только что познакомившиеся Павел и Тоня бегут наперегонки через станцию, по железнодорожному мосту. Мимо них со свистом и грохотом проносится состав. Тоня испуганно закрыла уши ладонями и прижалась к груди Павла. Поезд прошел, они остались одни, сразу ощутили волнующую интимность своего положения и испугались его. Потом более смелая Тоня положила Павлу руку на плечо… И вот сложилась мизансцена, в которой неизбежен поцелуй.
Сколько жизненной правды в этом маленьком эпизоде! И какое чувство кинематографа! В романе развитие отношений между
Тоней и Павлом решается несколькими эпизодами. Здесь все в одном эпизоде. Талантливо, ярко, лаконично.
…Гетман Петлюра в жалком автомобиле торжественно выезжает на площадь города. Его приветствуют «благодарные жители», они осыпают его цветами. Между тем что-то произошло с машиной. Шофер, отставив зад, копается в моторе. Кинокамера фиксирует этот момент, и от всей «торжественности» ничего не остается.
С огромной эмоциональной силой снят в картине эпизод строительства узкоколейки на станции Боярка. Режиссеры не жалеют красок, чтобы показать, какие трудности сознательно взвалили на свои юношеские плечи Павел и его товарищи. Отдельные сцены этого эпизода, как, например, сцена смерти Клавичека и сцена изгнания труса, бросившего свой комсомольский билет, оставляют глубокий след в душе и памяти зрителей.
Мы уже отметили, что отличительной чертой фильма является его страстность. Режиссеры фильма А. Алов и В. Наумов страстны не только в своих достижениях, но и в своих заблуждениях. Их недостатки являются продолжением их достоинств. Примером этого может служить разработка ими так называемого второго плана. Они умеют найти деталь, которая вдруг окрашивает весь эпизод точным настроением и глубоким смыслом. Но иногда такая деталь на втором плане становится для режиссеров более важной, чем содержание первого плана. Они сосредоточивают на ней все свое внимание, а первый план остается как бы вне резкости.
Так произошло в эпизоде с Христей (в петлюровской комендатуре). Здесь очень хорошо придумана решетка в потолке, по которой, как будто по головам, по душам, на протяжении всей сцены ходит петлюровский часовой. Это создает прекрасную атмосферу для сцены, но сама сцена разработана недостаточно, и смысл ее остается нераскрытым.
Я уже упоминал о том, что в образе Корчагина, интересно задуманном режиссерами и талантливо нарисованном актером В. Лановым, ощущается некоторое сгущение мрачных тонов. Такое же впечатление производит и фильм в целом. И дело вовсе не в том, что здесь много дождя, грязи, трудностей. Мужественный, правдивый показ трудностей не может быть недостатком художественного произведения. Ведь и сценарий фильма построен на том, что Павлу важно сейчас вспомнить, какие трудности преодолевал он во имя революции, для того, чтобы мобилизовать свою волю на преодоление еще одной, последней.
В героическом преодолении трудностей — пафос всего фильма, его актуальность. Художник имеет право на сгущение красок.
Дело здесь, как мне кажется, в другом. Люди по-разному понимают смысл жизни, по-разному представляют себе свое счастье. Поколение Корчагина видело счастье в борьбе за коммунизм.
В этой борьбе видел смысл своей жизни и Корчагин. Он работал из последних сил, испытывал физические лишения. Но он не променял бы этой трудной жизни ни на какую другую. Он был счастлив. И уже будучи безнадежно больным, Корчагин рвался в бой не потому, что думал, что без него не обойдутся, а потому, что любил жизнь и хотел до конца наполнить ее счастьем.
Понимает ли это зритель? Я думаю, понимает. Но цель произведения искусства не только в том, чтобы объяснить или дать понять, а в том главным образом, чтобы дать почувствовать и пережить.
Если бы авторы фильма дали зрителю возможность пережить счастье так, как они дали нам возможность пережить с Корчагиным лишения и трудности, то это, на мой взгляд, не только ослабило бы излишнюю мрачность фильма, но и принесло бы пользу в борьбе с мещанским, потребительским представлением о счастье и смысле жизни иных молодых людей нашего времени.
Но и такой, как он есть, этот фильм имеет огромное воспитательное значение. Он полезнее десятка других «непогрешимых» фильмов потому, что правдив, страстен, лишен назидательности, слащавости, потому что эмоции, которые он рождает, бьют в самое сердце.
Фильм убеждает, что подвиг в труде не менее славен, чем подвиг в бою. И цена революции, и значение комсомольского билета, и красота скромности, и многое другое в фильме станут по-новому понятны зрителю. Он выйдет из кинотеатра, преисполненный воли к борьбе, к преодолению трудностей, независимо от того, где они ему встретятся — у классной доски или у станка, на колхозном поле или в научной лаборатории.
Чухрай Г. Всегда в строю // Известия. 1957. 3 февраля.