Любовь Аркус
«Чапаев» родился из любви к отечественному кино. Другого в моем детстве, строго говоря, не было. Были, конечно, французские комедии, итальянские мелодрамы и американские фильмы про ужасы капиталистического мира. Редкие шедевры не могли утолить жгучий голод по прекрасному. Феллини, Висконти и Бергмана мы изучали по статьям великих советских киноведов.
Зато Марк Бернес, Михаил Жаров, Алексей Баталов и Татьяна Самойлова были всегда рядом — в телевизоре, после программы «Время». Фильмы Василия Шукшина, Ильи Авербаха и Глеба Панфилова шли в кинотеатрах, а «Зеркало» или «20 дней без войны» можно было поймать в окраинном Доме культуры, один сеанс в неделю.
Если отставить лирику, «Чапаев» вырос из семитомной энциклопедии «Новейшая история отечественного кино», созданной журналом «Сеанс» на рубеже девяностых и нулевых. В основу этого издания был положен структурный принцип «кино и контекст». Он же сохранен и в новой инкарнации — проекте «Чапаев». 20 лет назад такая структура казалась новаторством, сегодня — это насущная необходимость, так как культурные и исторические контексты ушедшей эпохи сегодня с трудом считываются зрителем.
«Чапаев» — не только о кино, но о Советском Союзе, дореволюционной и современной России. Это образовательный, энциклопедический, научно-исследовательский проект. До сих пор в истории нашего кино огромное количество белых пятен и неизученных тем. Эйзенштейн, Вертов, Довженко, Ромм, Барнет и Тарковский исследованы и описаны в многочисленных статьях и монографиях, киноавангард 1920-х и «оттепель» изучены со всех сторон, но огромная часть материка под названием Отечественное кино пока terra incognita. Поэтому для нас так важен спецпроект «Свидетели, участники и потомки», для которого мы записываем живых участников кинопроцесса, а также детей и внуков советских кинематографистов. По той же причине для нас так важна помощь главных партнеров: Госфильмофонда России, РГАКФД (Красногорский архив), РГАЛИ, ВГИК (Кабинет отечественного кино), Музея кино, музея «Мосфильма» и музея «Ленфильма».
Охватить весь этот материк сложно даже специалистам. Мы пытаемся идти разными тропами, привлекать к процессу людей из разных областей, найти баланс между доступностью и основательностью. Среди авторов «Чапаева» не только опытные и профессиональные киноведы, но и молодые люди, со своей оптикой и со своим восприятием. Но все новое покоится на достижениях прошлого. Поэтому так важно для нас было собрать в энциклопедической части проекта статьи и материалы, написанные лучшими авторами прошлых поколений: Майи Туровской, Инны Соловьевой, Веры Шитовой, Неи Зоркой, Юрия Ханютина, Наума Клеймана и многих других. Познакомить читателя с уникальными документами и материалами из личных архивов.
Искренняя признательность Министерству культуры и Фонду кино за возможность запустить проект. Особая благодарность друзьям, поддержавшим «Чапаева»: Константину Эрнсту, Сергею Сельянову, Александру Голутве, Сергею Серезлееву, Виктории Шамликашвили, Федору Бондарчуку, Николаю Бородачеву, Татьяне Горяевой, Наталье Калантаровой, Ларисе Солоницыной, Владимиру Малышеву, Карену Шахназарову, Эдуарду Пичугину, Алевтине Чинаровой, Елене Лапиной, Ольге Любимовой, Анне Михалковой, Ольге Поликарповой и фонду «Ступени».
Спасибо Игорю Гуровичу за идею логотипа, Артему Васильеву и Мите Борисову за дружескую поддержку, Евгению Марголиту, Олегу Ковалову, Анатолию Загулину, Наталье Чертовой, Петру Багрову, Георгию Бородину за неоценимые консультации и экспертизу.
Оживленная дискуссия завязалась вокруг картины А. Алова и В. Наумова «Ветер». Одни ораторы, критикуя фильм, упрекали его авторов в сгущении мрачных красок, в увлечении эффектной композицией кадра, ракурсами. Другие, наоборот, говорили о плодотворности исканий молодых режиссеров.
Положительную точку зрения на фильм «Ветер» высказали Л. Сафаров, С. Юткевич, М. Ромм.
— Молодые режиссеры, — сказал Л. Сафаров, — напоминают советским юношам и девушкам о подлинной цене хлеба, который они едят, воздуха, которым они дышат, земли, по которой они ходят. Можно позавидовать страстности, с которой молодые художники выступают в защиту социалистических идей.
— Мы любим молодых режиссеров, с волнением и надеждой следим за их работами, поисками, ошибками, — говорит И. Пырьев. — Но вместе с вниманием и любовью мы предъявляем им большие требования и всегда будем взыскательны к идейности их произведений, всегда будем добиваться от них высокого художественного мастерства. Было время, когда мы стремились увеличить количество картин, которые ставила бы молодежь.
Сейчас для молодежи открыты все двери, ей — все наше внимание! Но не надо защищать ее от критики. С людьми, которые поставили по две-три картины, я хочу разговаривать во весь голос, не сюсюкать. Ведь в большинстве картин молодых режиссеров, несмотря на способности их авторов, мы видим сгущение темных красок, мрачный колорит, погоню за кадром ради кадра, ракурсом ради ракурса. Ни мысли, ни цели часто в работах таких режиссеров не видно. Вот почему надо говорить о правильном воспитании молодых художников и их путях в творчестве.
Критикуя в свое время картину «Павел Корчагин», я говорил, что Алов и Наумов идут по неправильному пути — в их картине не было ни радости жизни, ни романтики, ни улыбки, ни молодости. Но они были сбиты с толку панегириками. Вот и опять пришли к тому же в новой своей картине «Ветер», где есть множество смертей, где людей убивают, как кур, а вам от этого не страшно, не грустно, потому что вы не полюбили этих людей, вы не узнали их дум, чаяний.
Если мы им не скажем сегодня откровенно об их ошибках, не покритикуем, то они и в четвертой картине придут к этой же мрачности, к этой же грязи, к этим же ракурсам, в которых нет глубоких мыслей, нет глубоких чувств.
Когда произносят слово «талант», это чрезвычайно ответственно. Талант художника — это прежде всего любовь к человеку, к родине, ко всему прекрасному, к гуманному. Надо уметь эту любовь передать в художественной форме, в образах, так, чтобы и содержание и форма давали людям эстетическое наслаждение, звали их к подвигам.
Лично я всегда ратую за искусство поэтичное, искусство романтическое, жизнеутверждающее. Такое искусство, которое дает человеку радость, зовет в высь, не принижает и не обедняет нашего человека.
Спор о достоинствах и недостатках фильма «Ветер» вылился в широкий разговор об исканиях и ошибках молодых режиссеров.
Отвечая на критику фильма «Ветер», В. Наумов коснулся такой проблемы:
— Нам говорили, что мы сняли мрачную картину, пессимистичную, что это картина о страданиях людей. Мне кажется, что это не частный вопрос нашей картины, а вопрос принципиальный, вопрос о том, что же такое пессимизм и оптимизм.
Мы с Аловым видим много недостатков в нашей картине. Но мне хочется разграничить две вещи. Нам говорили так: фильм мрачен. И нам говорили так: фильм пессимистичен. С моей точки зрения, это вещи разные и путать их нельзя. Пессимизм и оптимизм возникают из самого существа картины, они не зависят от количества веселых или грустных эпизодов. Пусть человека убивают, расстреливают — образ его будет оптимистичным, если он идет на смерть во имя счастья людей. Сергей Лазо, сожженный в топке паровоза, — образ оптимистичный, молодогвардейцы — это оптимистичные образы.
Наши главные герои — и Павел Корчагин и Федор из «Ветра» — также оптимистичны в самой своей сущности, в своей основной идее. Оптимизм этих образов заключен, на наш взгляд, в преодолении всех тех препятствий, которые стоят на пути комсомольца, коммуниста. Оптимизм этих образов — в их победе.
Другое дело — мрачность картины… Если оптимизм — это категория идейная, вопрос мировоззрения, то мрачность — это вопрос окраски, интонации отдельного эпизода или фильма в целом. Вот здесь мы согласны с мнением товарищей, что в атмосфере фильма есть известная мрачность, он перегружен тяжелыми эпизодами.
Возможно, в стремлении показать трудности борьбы мы перегнули палку. Может быть, нам изменило чувство меры и мы сгустили краски, но делали мы это из чувства преклонения и восхищения перед мужеством и героизмом первого поколения комсомола.
Всю силу киноискусства — делу строительства коммунизма! [Обсуждение фильма «Ветер»] // Искусство кино. 1959. № 3.