Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
2023
Таймлайн
19122023
0 материалов
Поделиться
Мокрое дело
Репортаж со съемочной площадки

Начали съемку в полдень, и продолжалась она восемнадцать часов. Снимали финальные сцены «Бухты смерти». С раннего утра на фабрике качали воду. Маленькое ателье превратили в Содом. У правой стены выстроили коридор (корабельный), его обшили железом и старательно законопатили. В углу — трап с предательски-шатающимися перилами. В стороне — отдельная каюта, сделанная добросовестно и фундаментально, даже пол покрашен и коврик лежит.

Покуда снимают сухие сцены. Двое солдат подхватывают женщину (Е. П. Карташеву) и волокут ее в каюту. Третий солдат ест баранку, ухмыляется и спрашивает:

— Что это за баба?

Ему нужно съесть не более четверти баранки, но он съел уже штук пять, так как «не выходит» и делаются повторные снимки.

Сейчас принесут крыс, назначение которых — бежать с тонущего корабля.

Крыс купили белых и приходится их красить. Они не хотят и прокусывают реквизитору перчатки и пальцы. Бежать они тоже не хотят — их ослепили юпитера, и они испуганно застыли на месте. На них кричат, их бьют по заду, бросают — никакого впечатления. Трудно, очевидно, работать бесплатно. Но хлебные крохи помогают, и вымазанные крысы бегут. Аппарат стучит, и крысы готовы.

Тогда выходит полуголый кочегар, режиссер Роом расписывает ему грудь и спину углем, и он орет, как оглашенный.

— Там взрыв! взрыв! Спасайтесь!

Солдаты бегут, крик, шум — паника.

Здесь кончаются сухие сцены, и начинается мокрое дело.
В коридор накачивают воду. Режиссер выстраивает «водников», их десять человек, среди них опытные актеры, которые играют не в меру. Приходится останавливать их все время.

— Не переигрывайте. Это не опера.

Некоторые статисты бросаются в воду охотно. Усердствует Сенька-Вырви-Глаз, недоросль типа беспризорных. Он с удовольствием купается в этой холодной луже и сияет, когда разоренный Роом кричит последним криком:

— Сенька, не так, бросайся еще раз!

В конце коридора рабочий делает волну. Юпитера раскаляются, падает уголек, вода шипит — картина получается эффектная.

Пожарные продолжают качать воду. Рукав ветхий, и машина, присланная из Кропоткинского депо, не пахнет современностью.

— В стиле Иоанна Грозного, — издевается над насосом механик.

Воду подогревают паром, она мутнеет и грязнеет, рано для купанья: все еще холодновато. Мокрые статисты не замечают уже холода, они ублажают себя некоторой порцией коньяка. Сенька же потому и лезет в воду, что можно будет согреться еще одной рюмкой.

Артистка Карташева забилась в угол каюты. На ней разодрана кофта, сейчас она в бесчувственном состоянии, волосы распушены, и в глазах застыл стеклянный ужас. Белогвардейцы, вероятно, поиздевались над ней вдоволь. Сейчас она будет тонуть, и ее спасет герой Раздольный, взорвавший вражеское судно.

А Раздольный — артист Ярославцев — сушит свою бороду у юпитера. Он подмочил ее, она расхлесталась и грозит обрывом. Юпитер сушит мгновенно.

— Ярославцев, — кричит Роом, — отойдите от юпитера, вы сейчас сгорите вместе с бородой.

Артистка Карташева спит. Роом бегает вокруг нее, как домашний врач.

Рука ее падает в воду, и она с ужасом просыпается и видит, что каюта затоплена. Она бросается к двери, распахивает ее, и помощник режиссера выливает на нее бочку воды. Это значит, что пароход идет ко дну.

— Желтый свет, — жалуется оператор Славянский и останавливает аппарат.

Артистка Карташева возвращается назад, снова засыпает и просыпается, делает стеклянные глаза и снова бросается к двери. Безжалостный помреж выливает на бедную мученицу еще одну бочку воды.

Режиссер находит, что сцену надо повторить, и на Карташеву опрокидывают третью бочку.

Все ждут с нетерпением.

— Когда же он спасет ее, наконец?

Тогда можно будет пойти домой. Подмоченные актеры переоденутся и легкий грузовичок развезет нас всех по квартирам.

 

Гехт С. Мокрое дело // Советский экран. 1925. № 36.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera