Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поделиться
На извилистой дороге Чалаубанского ущелья
Из воспоминаний Наты Вачнадзе

1942 год. Идет Великая Отечественная война.

В дни тяжелых испытаний, в дни исторической борьбы за свободу и независимость нашей Родины весь советский народ, отвечая на призыв великого Сталина, проявлял беспримерный героизм, стойкость и упорство на фронтах и в тылу. ‹…›

Грузинская кинематография, как и кинематографии других братских республик, полностью переключилась на создание произведений, непосредственно посвященных военной тематике. Сначала Тбилисская киностудия выпускала отдельные киносборники, киноконцерты, киноновеллы, затем переключилась на производство художественных полнометражных фильмов.‹…›

Н. Шенгелая начал работать над фильмом «Он еще вернется».

Фильм посвящался теме прочности советского тыла в дни войны. Шенгелая решил снимать его в Кахетии.

Мы выехали для съемок в родные края, где я не была восемнадцать лет.

Трудно передать чувство, которое охватывает человека, когда он возвращается в те места, где протекало его детство.

Дом, в котором мы когда-то жили, двор, дома соседей — все это показалось мне неожиданно маленьким. Вообще родная Кахетия очень изменилась за прошедшие годы. Гурджаани разрослось
во все стороны. Его окраины далеко отступили от центра, выстроились двухэтажные дома, школы. Появилась электростанция. Ахтала превратилась в хорошо оборудованный курорт, а привокзальный участок стал настоящим городом.

Первую половину фильма «Он еще вернется» мы снимали в селении Бакурцихе. Семья, в которой мы жили, состояла из двух женщин и четырех детей. Отец и старший брат сражались на фронте.

Н. Шенгелая помогал колхозникам, как мог, часто предоставлял в их распоряжение людей и транспорт. Мы устраивали авралы, принимали участие в различных колхозных работах. В свою очередь и колхозники оказывали нам товарищескую помощь.

Враг все еще наступал. Шенгелая непоколебимо верил в нашу победу. С растущим напряжением ждал он в эти дни перелома
в ходе войны, жадно слушая ежедневные сводки Совинформбюро.

Два раза подавал он заявления с просьбой послать его на фронт. В ответ указывали, что его работа кинорежиссера сейчас важна и необходима.

Поздней осенью 1942 года наша группа переехала в Лагодехский район, в селение Тамариани, где должны были производиться очередные съемки.

К этому времени Тбилиси был уже в безопасности, и я отвезла туда детей.

Устроив детей в школу, я оставила с ними маму и снова выехала в Тамариани. Н. Шенгелая я застала больным: приступы болезни сердца, которые он до этого скрывал от меня, все учащались. Он не обращал внимания на свой недуг; после каждого припадка с полчаса неподвижно лежал, затем опять возвращался к работе. ‹…›

Н. Шенгелая чувствовал себя плохо. Несколько раз на съемках лицо его принимало землистый цвет от приступов боли. Я просила его выехать на лечение в Тбилиси, временно поручив работу сорежиссеру. Тщетно: никакие уговоры не помогали.

Когда съемки, требовавшие моего участия, закончились, я выехала в Тбилиси. Дирекция студии, узнав от меня о состоянии здоровья Шенгелая, приказала ему прекратить работу. Но и после этого Н. Шенгелая не оставил съемок. Испортилась погода, между тем нужно было доснять еще какие-то куски, и он на целых три недели задержался на работе.

Эта задержка оказалась роковой.

Много раз, возвращаясь мыслями к последним минутам жизни Шенгелая, вспоминаю рассказы его спутников и отчетливо,
во всех подробностях представляю себе его последнее путешествие.

…По извилистой дороге Чалаубанского ущелья тяжело поднимается большая грузовая машина с аппаратурой и вещами. Съемочная группа отправлена в Тбилиси. Осталось несколько человек.
Из-за отсутствия шофера Н. Шенгелая ведет машину сам.
Накануне вечером пришлось остановиться и переночевать в селении Бакурцихе: у Шенгелая очередной сердечный приступ.

Настроение у него, однако, бодрое. Яркий солнечный январский день веселит своим холодком. Вдали, над горами, клубится туман. Н. Шенгелая останавливает машину, берет ружье и вместе со своей любимой собакой Элвой отправляется поохотиться.

Через полчаса он возвращается с двумя вальдшнепами и едет дальше. Около Мелаани он вынужден вновь остановить машину — ему плохо. Но он позволяет себе лишь самый кратковременный отдых.

Дорога скверная. Тяжелую трехтонную машину трудно вести. Шенгелая говорит своему спутнику:

— Дорого бы заплатил я сейчас, чтобы не сидеть за рулем…

Погода портится, туман сползает с гор в долину. Поднимается холодный ветер, сыплется редкий снежок.

Пересиливая боль, Шенгелая поет за рулем: он весь принадлежит жизни. Он не хочет покориться недугу. Между тем наступает вечер, темно, холодно.

Вдали показываются огни железнодорожной станции Вазиани — Тбилиси уже недалеко.

Н. Шенгелая торопится. Чтобы сократить путь, он направляет машину по дороге, ведущей через небольшое ущелье. Машина по крутому спуску идет вниз, будто проваливаясь в тесную темную яму. В яму-западню.

Горизонта не видно. Края ущелья сливаются с черным зимним небом. Здесь, в этом угрюмом месте, смерть нагоняет машину и останавливает ее. В темноте январской ночи руки выпускают руль.

— Какое проклятое место! — успевают произнести посиневшие губы, и обессиленное тело наваливается на руль.

В брезентовом охотничьем костюме с патронташем на поясе лежит на земле широкоплечий курчавый Николай Шенгелая…

Слова прощания с родиной, с семьей… руки упираются в землю, словно для того, чтобы оттолкнуться от нее. Распахнутая на январском холоде грудь, покрытые буркой ноги и улыбка, застывшая на лице, как бы говорящая: «Вы все еще не верите, что это смерть?» Трудно поверить в смерть человека, так любившего жизнь, так всецело принадлежавшего ей, как Николай Шенгелая. Спутники, окружавшие Шенгелая, были его друзья, товарищи. В условиях дороги и зимней ночи были приняты все возможные меры. Была послана машина за врачом в ближайший пункт, но врач уже опоздал…

Наступают дни последнего прощания. Глаза мои сухи, но все кануло в темноту — люди и мысли, друзья и близкие.

В черном хаосе, из которого нельзя выпутаться, все кажется нереальным. Траурные мелодии, цветы, знакомые лица, горячие горестные слова проплывают в затуманенной голове, и снова ничего нет: пустота, тьма, тяжесть, раздавливающая грудь.

Четыре дня проходят, как мгновение…

Беспощадный, отрезвляющий свет зимнего солнца. Черные, курчавые волосы странно поблескивают в гробу. От кипучей жизни, от благородных стремлений, замыслов и надежд остается только память в сердцах близких людей. Память эта мучительна, примириться с уходом любимого человека невозможно.
В душе навсегда остается один горестный вопрос, одно ощущение: все, что связано с жизнью, с работой и созиданием, с красками и ритмом существования, с солнечными пятнами в природе, все,
что мы называем характером человека — эмоция, темперамент,
воля, разум, мужество, благородство, вложенные им в произведения искусства,—разве все это может умереть?

И каждый раз, когда испытываешь счастье или горе, когда работа приносит радость или огорчение, когда восхищаешься красотой природы и пронизывает тебя ощущение богатства и разнообразия жизни, когда видишь, как подрастают дети и находишь в них знакомые черты,мучительно чувствуешь отсутствие ушедшего и не можешь примириться с утратой.

 

Вачнадзе Н. Встречи и впечатления. М.: Госкиноиздат, 1953.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera