Любовь Аркус
«Чапаев» родился из любви к отечественному кино. Другого в моем детстве, строго говоря, не было. Были, конечно, французские комедии, итальянские мелодрамы и американские фильмы про ужасы капиталистического мира. Редкие шедевры не могли утолить жгучий голод по прекрасному. Феллини, Висконти и Бергмана мы изучали по статьям великих советских киноведов.
Зато Марк Бернес, Михаил Жаров, Алексей Баталов и Татьяна Самойлова были всегда рядом — в телевизоре, после программы «Время». Фильмы Василия Шукшина, Ильи Авербаха и Глеба Панфилова шли в кинотеатрах, а «Зеркало» или «20 дней без войны» можно было поймать в окраинном Доме культуры, один сеанс в неделю.
Если отставить лирику, «Чапаев» вырос из семитомной энциклопедии «Новейшая история отечественного кино», созданной журналом «Сеанс» на рубеже девяностых и нулевых. В основу этого издания был положен структурный принцип «кино и контекст». Он же сохранен и в новой инкарнации — проекте «Чапаев». 20 лет назад такая структура казалась новаторством, сегодня — это насущная необходимость, так как культурные и исторические контексты ушедшей эпохи сегодня с трудом считываются зрителем.
«Чапаев» — не только о кино, но о Советском Союзе, дореволюционной и современной России. Это образовательный, энциклопедический, научно-исследовательский проект. До сих пор в истории нашего кино огромное количество белых пятен и неизученных тем. Эйзенштейн, Вертов, Довженко, Ромм, Барнет и Тарковский исследованы и описаны в многочисленных статьях и монографиях, киноавангард 1920-х и «оттепель» изучены со всех сторон, но огромная часть материка под названием Отечественное кино пока terra incognita. Поэтому для нас так важен спецпроект «Свидетели, участники и потомки», для которого мы записываем живых участников кинопроцесса, а также детей и внуков советских кинематографистов. По той же причине для нас так важна помощь главных партнеров: Госфильмофонда России, РГАКФД (Красногорский архив), РГАЛИ, ВГИК (Кабинет отечественного кино), Музея кино, музея «Мосфильма» и музея «Ленфильма».
Охватить весь этот материк сложно даже специалистам. Мы пытаемся идти разными тропами, привлекать к процессу людей из разных областей, найти баланс между доступностью и основательностью. Среди авторов «Чапаева» не только опытные и профессиональные киноведы, но и молодые люди, со своей оптикой и со своим восприятием. Но все новое покоится на достижениях прошлого. Поэтому так важно для нас было собрать в энциклопедической части проекта статьи и материалы, написанные лучшими авторами прошлых поколений: Майи Туровской, Инны Соловьевой, Веры Шитовой, Неи Зоркой, Юрия Ханютина, Наума Клеймана и многих других. Познакомить читателя с уникальными документами и материалами из личных архивов.
Искренняя признательность Министерству культуры и Фонду кино за возможность запустить проект. Особая благодарность друзьям, поддержавшим «Чапаева»: Константину Эрнсту, Сергею Сельянову, Александру Голутве, Сергею Серезлееву, Виктории Шамликашвили, Федору Бондарчуку, Николаю Бородачеву, Татьяне Горяевой, Наталье Калантаровой, Ларисе Солоницыной, Владимиру Малышеву, Карену Шахназарову, Эдуарду Пичугину, Алевтине Чинаровой, Елене Лапиной, Ольге Любимовой, Анне Михалковой, Ольге Поликарповой и фонду «Ступени».
Спасибо Игорю Гуровичу за идею логотипа, Артему Васильеву и Мите Борисову за дружескую поддержку, Евгению Марголиту, Олегу Ковалову, Анатолию Загулину, Наталье Чертовой, Петру Багрову, Георгию Бородину за неоценимые консультации и экспертизу.
- Лесоразработки. Под звонкие удары топоров, под визг пил с шумом, сокрушая молодняк, падает высокий строевой лес. Лошади тянут груженые доверху вагонетки, телеги к
- реке, где скатываются в воду стволы деревьев, из них плоты вяжут, а на высоком берегу стоит небольшой домик — контора под вывеской
«Лесные разработки Пелагеи Корчагиной»
- Кабинет Корчагиной. Это она — высокая старуха, что сейчас в большом гневе ходит из угла в угол кабинета. Здесь же у стола в виноватой позе, склонив голову стоит ее управляющий — Будяков / наплыв на
- песчаные берега реки: По мелководью тянут бурлаки баржи груженые лесом, пенькой, пшеницей и пр. И звуки «Дубинушки» этой сдержанной жалобы вековечной, надрывного, русского, батрацкого труда несутся над прибрежными
- Лугами
- Лесами
- и затихает лишь там, где бурлака сменяет машина. По широкому речному простору юркие катера хлопотливо шмыгают между баржами, что с надсадою упорно тянут буксиры; веселые пассажирские пароходики спешат от пристани или к пристане под вывеской:
«Пароходство Пелагеи Корчагиной»
- которая еще гневнее, кажется, стала. Остановилась около стола. Рванула колокольком воздух и опять взад и вперед по комнате зашагала. Не заметила даже, как вошел ее верный слуга — дворецкий Кондратьич и в дверях робко остановился /наплыв на
- низкую, скудно освещенную небольшими оконцами мастерскую. Тесно сгрудились станки. Душно и тяжко работать здесь в насквозь пропитанном пеньковой пылью воздухе. Измождены лица работниц за станками. Бледны и худы с воспаленными глазами <нрзбр>, помогающие трепать пеньку. За одним из станков истошно закашлялась пожилая работница — Ликсевна. Со стоном за грудь схватилась... Не хватает воздуху... Из-за станка вышла
- во двор, заваленный тюками с сырьем и готовой продукцией. Несколько возов, груженых пенькой стоят в ожидании разгрузки. Оглядев весь двор с его постройками, панорама дошла до ворот под вывеской
«Канатное заведение Пелагеи Корчагиной»
- а она у себя в кабинете стоит у стола. Злая улыбка кривит губы старухи.
«— Значит вместо того, чтобы за пеньку заплатить, ты ему все денежки и отдал?... Ду-у-рак!»
резко кинула она управляющему. Тот сжался еще больше и лишь лепетал в ответ растерянно:
«—Да, как же-с, я противу них мог-с пойти... ведь они-с хозяин»
Укоризненно покачала хозяйка головой. Прошлась по комнате, опять вернулась к столу. Кондратьич на ее приказание «— Ключи!» подал их. Ими ящик открыла, достала несгораемую шкатулку: вынув и подсчитав деньги подала их управляющему:
«— Сейчас же плати и начинай принимать пеньку»
А когда управляющий скрылся, то раздумала немного Корчагина и сказала дворецкому:
«Сама поеду... Душа, что-то неспокойна... Опять еще что-нибудь там наработают...»
Мелкими шажками засеменил Кондратьич к двери.
- В коридор и там крикнул в пространство:
«— Любка!»
и когда на его зов откуда-то вынырнула худенькая девушка лет 16, он добавил
«— Лошадей барыне! Живо!»
Любаша мгновенно скрылась.
- Господский двор перебежала Люба и в одну из дверей служб крикнула:
«— Лошадей барыне!»
- см. Сама же бросилась к конюшне, где ласкала головы лошадям, пока не вошел Осип — кучер, справившись которую лошадь запрягать, а Любаша стала помогать Осипу любовно поглаживая предназначенную к выезду лошадь. /затемнение/.
- Во дворе завода перед конторой, около подводы с пенькой, суетился управляющий. Пеньку разгружали, взвешивали.
- а через окошко конторы, конторщик Прошка — паренек прихлебательского типа вел приемочную ведомость.
- С весов пеньку в мастерские несли
- К грузчикам подошел Петр, только что работу свою закончивший. Поздоровался. Понаблюдал за их работой, а потом со словами
«— А ну-ка братцы — силушку свою испробую»
принялся помогать им таскать тюки. По дороге в мастерскую он умелым жестом вытащил из-за пазухи пачку листовок и пихнул их за обвязку тюка. И так со вторым, третьим и прочими тюками, что стал помогать сваливать грузчикам. На пути к подводе легко передал пачку старику грузчику, тот только улыбнулся понятливо. /Затемнение/.
- В ворота завода вкатила коляска.
- Заметив подъезжающую хозяйку, испугался Прошка и, наскоро занеся в книгу последнюю цифру (разгрузку пеньки закончили) скрылся в глубине мастерских.
- Извиваясь в поклонах помог управляющий выйти хозяйке из экипажа.
- Из одного цеха в другой переходит Корчагина. Недовольна. Глазами зоркими все осматривает. Закончившие работу работницы стесняются при хозяйке станки бросить; но не работа интересует сейчас хозяйку: глаза ее ищут кого-то, а от этих глаз прячется Прошка; но зорок глаз старухи — увидела, движением головы за собой идти приказала. Робко последовал следом за ней Прошка в
- Контору. Там, крепко дверь захлопнув спросила:
«— Где Афоня?»
Замялся Прошка. «Где?» строго глазами вопрос повторила.
«— Елены Максимовны имянины сегодня».
Запинаясь <нрзбр> Прошка. «— Ах вот что» поняла про себя старуха и опять к Прошке
«— А ты что же с ним не пошел?» Допрашивала она.
«— Не велели, — говорят мешаю-с им» —
уже овладевая собою отвечал Прошка. Крепко сжала рука Корчагиной палку. Лицо будто окаменело. Села. Задумалась.
- Со двора завода выходили окончившие работу рабочие и работницы. Петр дождался, когда Ликсевна вышла с нею пошел, а
- за воротами, когда Ликсевна привычно направо повернула, Петр приостановил ее.
«— На именины иду. — Елена сегодня» Улыбкой простилась с ним Ликсеевна. В разные стороны разошлись они.
- В конторе Корчагина уже ласково говорила Прошке
«Не хорошо... Ходил, ходил, пороги обивал, а в такой день и поздравить не пришел... Не хорошо...»
и настойчиво подавая Прошке деньги продолжала
— «А что-бы тебя милостивее приняли, конфекток или чего либо подходящего — там, подари».
Взял Прошка деньги, думал, что еще ему скажет хозяйка, но та вышла из конторки.
- Проходя мимо сваленых тюков пеньки остановилась — рассматривает.
— «Ишь ты подмоченную прислал» говорила она выдирая из тюка прядь пеньки. Оглянулась, во что-бы завернуть? под руки листовка попалась — в нее и завернула.
«А Афоне скажи: не лягу — ждать буду... Нужен очень...»
бросила она подошедшему Прошке и вышла.
[1920-е гг.]
Ханжонков А. Первенцы. Сценарий [Рукопись] // РГАЛИ. Ф. 987. Оп. 1. Ед. хр. 21.