В 1967 был закончен производством и в следующем, 1968 году, вышел на экраны созданный Романом Карменом и Константином Симоновым полнометражный документальный фильм «Гренада, Гренада, Гренада моя...».
Включенные в фильм документальные кадры тридцатилетней давности, снятые на полях гражданской войны в Испании молодыми тогда операторами Р. Карменом и Б. Макасеевым, в сочетании с документальными кинокадрами, снятыми Р. Карменом в последний период франкистской диктатуры, приобрели в этом острополитическом и одновременно поэтическом фильме необычайно яркое и впечатляющее звучание. Фильм с огромным успехом прошел по экранам страны.
Режиссером фильма «Гренада, Гренада, Гренада моя...» был Роман Кармен — всемирно известный советский кинооператор и режиссер. Но в создании картины исключительно важную роль сыграл Константин Михайлович Симонов, в творческом содружестве с режиссером написавший сценарий фильма.
У меня сохранились адресованные лично мне письма Константина Михайловича, которые, думается, дают представление о том, как Симонов и Кармен шли к созданию своего произведения, какими идеями вдохновлялись, какие трудности встречались на пути их фильма к экрану.
Первое письмо Константина Михайловича о задуманной картине я получил в январе 1966 года. Привожу его полностью:
«Роман Лазаревич Кармен обратился ко мне с предложением сотрудничать с ним в создании художественно-публицистического фильма на испанскую тему.
К сожалению, я, по обстоятельствам работы, не смогу быть завтра вместе с ним у вас, поэтому хочу письменно изложить вам некоторые соображения, которыми для меня обусловлено участие в этой работе.
Первое. Я вижу смысл и актуальность этого фильма в том, чтобы, основываясь в значительной своей части на материалах гражданской войны в Испании, он был в то же время шире этой темы. Восстание фашистских генералов в июле 1936 года было началом той огромной и длительной вооруженной борьбы с фашизмом, которая кончилась в Берлине в мае 1945 года, почти через девять лет. Благодаря позиции Англии и Франции, благодаря мюнхенцам фашизму удалось, после жестокой борьбы, одержать победу в Испании, но если говорить о европейском фашизме в целом, то это была все-таки частная победа. А окончательная победа, в масштабах Европы, осталась на стороне антифашистов и, в первую очередь, на нашей стороне. Муссолини и Гитлер, торжествовавшие победу Франко, как свою победу, были уничтожены и морально и физически. В силу сложившихся обстоятельств мы не смогли сделать для Испанской республики все то, что мы хотели бы сделать, но люди, которые были советниками Испанской республиканской армии — Шумилов, Воронов, Батов, Малиновский, Черняховский и многие другие — через несколько лет оказались именно теми людьми, которые принимали капитуляцию Паулюса, брали Кенигсберг, освобождали Прагу, вступали в Берлин.
Все это должно быть сказано в фильме, иначе я не вижу смысла его делать. В нем, несмотря на поражение Испанской республики, должна чувствоваться огромная сила единого антифашистского фронта, огромная сила, сломавшая хребет фашизму после жесточайшей в мировой истории борьбы.
При этом условии некоторые трагические аспекты эпохи 37 — 38 годов имеют право прозвучать в таком фильме. В нем должно быть сказано и о судьбах таких героических людей, как Берзин, Кольцов, Антонов-Овсеенко.
Через этот фильм должны также пройти различные участники интернациональных бригад, не только такие, как Тольятти или Лонго, а и как Пенни и Паччарди. Что касается этих последних, то пусть их славное прошлое в годы гражданской войны в Испании будет звучать как упрек их настоящему. Об этом надо будет сказать и этого нечего бояться.
Вот некоторые из тех мыслей, которые я считаю необходимыми положить в основу фильма. Эти мотивы должны соседствовать в нем с непосредственно испанскими мотивами.
Второе. В связи с моей работой над книгой и работой над фильмом о Москве, я, прикинув сроки, могу согласиться сотрудничать с Карменом, без боязни подвести его, только в том случае, если срок сдачи этого фильма будет установлен не раньше февраля 1967 года. Кстати сказать, если говорить о тридцатилетии со времени испанских событий, то дата февраль 1967-го, на мой взгляд, даже более закономерна, чем дата июль 1966 года. Резоннее связывать тридцатилетие с первыми победами республиканской армии, чем с началом фашистского мятежа.
Третье. Для того, чтобы мне по-настоящему почувствовать атмосферу Испании, а Кармену возобновить ее в своих ощущениях, нам с ним, в ходе работы, весной этого года надо было бы хотя бы на две недели постараться съездить в Испанию. Я буду просить Вас содействовать нам в этом. А кроме того, чтобы такая поездка оказалась возможной, в том случае, если мы будем работать над фильмом, попрошу Вас дать указание, чтобы ни в Комитете, ни на студии до нашего возвращения из Испании не давалось никакой информации в печать о том, что мы работаем над этим фильмом.
Четвертое. Характер и объем работы над таким фильмом, как он мне видится, дают основания приравнять его к художественным фильмам как в отношении производственных возможностей, так и в смысле материальных вопросов и вопросов проката.
С товарищеским приветом уважающий Вас Константин Симонов».
Предложение, исходившее от Р. Кармена и К. Симонова, нам в Кинокомитете показалось заманчивым, а условия, которые Константином Михайловичем выдвигались в этом личном письме ко мне, приемлемыми. Помнится, что в моем ответном письме Симонову, как и в состоявшейся тогда же длительной беседе с Карменом, я решительно поддержал высказанные ими мысли о том, что в фильме на испанскую тему должны присутствовать значительные и смелые исторические и политические обобщения.
Меня лично в особенности привлекало то, что сценарист и режиссер, используя жанр исторической хроники, могут в этом фильме ощутимо показать историческую обреченность фашизма, несмотря на его испанскую победу. ‹…› Что касается деталей сценария и фильма, то это уже было делом сценариста и режиссера. По деталям, я полагал, мог состояться особый разговор, когда детали начнут вырисовываться.
Что касается сроков, о которых писал Симонов и говорил Кармен, то мне, понятно, хотелось, чтобы фильм был закончен производством пораньше, чтобы предлагаемые ими сроки были сокращены на один-два месяца.
После того как создание фильма было включено в план киностудии, мы начали искать возможности поездки Кармена и Симонова в Испанию, тогда — враждебное франкистское государство, с которым у нас не было официальных отношений. Возможности эти оказались весьма ограниченными: или Международный кинофестиваль в Сан-Себастьяне, или туризм. Пришлось учитывать обе эти возможности.
В связи с трудностями оформления поездки в начале мая 1966 года я получил от Константина Михайловича еще одно письмо:
«Благодарю Вас за то, что Вы выполнили мою просьбу и в порядке страховки моей поездки в Испанию включили меня в состав делегации в Сан-Себастьян.
Но, видимо, мне туда не удастся поехать. Союз Обществ Дружбы перенес нашу туристскую спецпоездку на начало июня, и заявляет, что она твердо будет.
Два раза в разные сроки ехать в Испанию мне тяжеловато и физически и из-за моих литературных дел. А если выбирать одно из двух, то для пользы дела — для фильма, очевидно, лучше все же поехать в туристский тур, включающий в себя ряд важных для меня в связи с работой над фильмом мест.
Простите за некоторую невольно внесенную мною в дело, путаницу.
Уважающий Вас Константин Симонов».
Работа над фильмом «Гренада, Гренада, Гренада моя...» была не из легких. В особенности трудным был период предварительного накопления архивного киноматериала и создания сценарной основы картины. Не все товарищи и, прежде всего, руководители Главного управления научно-популярной и хроникально-документальной кинематографии Кинокомитета и Центральной студии документальных фильмов хорошо представляли ее направленность и сложность, да и не все в полной мере разделяли замысел ее авторов. К тому же и организация производственного процесса в студии не сразу была должным образом отлажена.
Все эти обстоятельства, как и затянувшееся решение вопроса о поездке авторов будущего фильма в Испанию, порождали разного рода предложения, противоречивые и не очень ясные, что отнюдь не способствовало успеху дела. Думаю, что только этими обстоятельствами и было вызвано новое письмо Константина Михайловича, которое я получил в начале июля 1966 года. Привожу и его полностью:
«Я узнал от Р. Л. Кармена, что в приказе Комитета о запуске фильма „Испания“ указаны как дополнительные соавторы фильма Рафаэль Альберти и Мария Тереза Леон.
Я охотно могу себе представить этих прекрасных писателей в качестве консультантов того фильма, который мы делаем с Р. Л. Карменом, но никак не представляю себе их в роли своих соавторов по сценарию и дикторскому тексту.
Фильм — о чем свидетельствует заявка на него — задуман как лирический диалог двух советских людей — Кармена, участвовавшего в Испанской войне, и меня — человека, который не был в Испании, хотя мечтал воевать там с фашизмом.
Никакой третий человек в этом диалоге и в этом построении фильма участвовать не может, ибо тогда разрушится весь его замысел.
Очевидно, причиной такого приказа была какая-то неясность во взаимоотношениях с Р. Альберти и М. Т. Леон, возникшая или у Комитета или у Р. Л. Кармена на каком-то предварительном этапе, до начала каких-либо переговоров со мной.
В сложившихся обстоятельствах я смогу продолжать работу над фильмом только после того, как испанские друзья согласуют этот вопрос с Р. Альберти и М. Т. Леон, и те сообщат нам о своем согласии или несогласии выступить в роли консультантов нашего советского фильма, в сроки, запланированные для его производства.
Если же Р. Л. Альберти и М. Т. Леон видят себя не консультантами, а авторами фильма об Испании, то, надо полагать, речь пойдет о совсем другом фильме, с другим замыслом и художественным решением, соответствующим их творческой индивидуальности и их жизненному опыту. В этом случае я, разумеется, не стану возражать против того, чтобы дело перешло в их добрые и талантливые руки. И если им при этом пригодится что-то из моих первоначальных замыслов, — я буду только бескорыстно рад этому.
Я не хочу быть без вины виноватым и портить дружеские отношения с двумя прекрасными художниками из-за каких-то неясностей, возникших некогда без какого-либо моего участия.
Работа над фильмом „Нормандия - Неман“ раз и навсегда научила меня, что в таких делах должна быть железная ясность с самого начала, с первого дня...
Глубоко уважающий Вас
Константин Симонов».
Такая «железная ясность» была внесена немедленно, и работа над фильмом продолжалась более успешно, в особенности после осуществления авторами фильма удачной «туристической» поездки в Испанию. В середине 1967 года они показали Кинокомитету первый вариант картины, который оказался, в сущности, и ее последним вариантом. Фильм был тиражирован и с огромным успехом прошел по экранам страны. Большой интерес к нему проявили кинопрокатные организации и фирмы во всех социалистических и во многих капиталистических странах. Встал вопрос о дубляже фильма на языки народов СССР и европейские языки. В приводимом ниже письме Константина Михайловича, полученном мною в мае 1968 года, речь идет о переводе фильма на французский язык в связи с его показом на экранах Парижа.
«Прошу Вас помочь в вопросе о дубляже фильма „Гренада, Гренада, Гренада моя...“ на французский язык — во Франции, при участии Р. Л. Кармена.
Как Вы помните, когда мы были у Вас с Карменом, Вы горячо поддержали идею сдублировать фильм во Франции, как единственно реальный путь к тому, чтобы дубляж был высокого качества и фильм мог иметь действительный успех за рубежом.
Основываясь на предварительной договоренности с Вами, мы с Карменом пошли к товарищу Давыдову (в то время руководитель „Союзэкспортфильма“. — А. Р.), который сначала нам заявил, что дублировать во Франции невозможно, потому что на это нет денег, но потом, при нас же выяснил, что деньги на это имеются, и дал согласие на дубляж во Франции.
Однако через несколько дней после этого он заявил, что дубляж во Франции не может быть осуществлен ранее, чем через два с половиной месяца. Не думаю, что это соответствует действительности.
Через некоторое время после этого Давыдов заявил, что он якобы согласовал это с Вами лично, во что я, разумеется, не верю, помня наш разговор с Вами.
Я считаю, что через месяц или через два месяца, но дубляж картины надо проводить только во Франции, если думать о его действительном успехе.
Тот перевод, который был сделан здесь, мы проконсультировали с приезжавшим сюда участником испанской войны Жоржем Сориа, и он сказал нам, что перевод чудовищно плох. Я, будучи его старым другом, попросил перевести дикторский текст самому, на что он согласился и сейчас переводит его, вернувшись во Францию.
Очень прошу Вас помочь прекратить ту волокиту, которую в очередной — уже не первый раз на моей памяти — устраивает товарищ Давыдов, и дать ему указание провести дубляж фильма во Франции.
Пишу это Вам от нашего общего имени с Карменом.
Жму Вашу руку.
Уважающий Вас Константин Симонов».
Романов А. Вспоминая Симонова // Искусство кино. 1980. № 9.