В кинопоэме Константина Симонова «Шел солдат» вы увидите правду войны, солдатскую правду, без прикрас, без умолчаний — истинную правду подвига защитников Родины, правду их жизни на войне, их тягчайшего труда, поэтическую «прозу» их будничного существования на фронте и счастье их победы. ‹…›
Много создано фильмов о Великой Отечественной войне, и есть среди них выдающиеся произведения.
Но такого, как симоновский «Шел солдат», я еще не видел! Я вовсе не оцениваю, лучше он или хуже других,— этот фильм стоит особняком, он совершенно уникален.
Казалось бы, что особенного: хроника военных лет, рассказы сорока бывших солдат и голос Симонова — вот три компонента этого фильма.
Но прежде всего какая хроника, какие кадры!
Большинство киноматериала, вошедшего в фильм «Шел солдат», — это совершенно новые, никогда нами не виденные кадры войны.
Новые, хотя и снятые свыше тридцати лет назад.
Почему же эти потрясающей силы кадры лежали до сих пор в архиве? Как это могло случиться?
У многих из нас, кинематографистов, образовались в головах этакие реле, безошибочно срабатывающие, как только появится мысль сделать что-нибудь вне привычных, устоявшихся рамок: щелк! И у нас в голове загорается красный свет: «Не пойдет».
Щелк! И лежат 30 лет в архиве переворачивающие душу кадры войны.
Щелк! И в фильме по прекрасной трагической повести Э. Казакевича «Звезда» кино воскрешает погибшего лейтенанта Травкина... Как же, мол, может погибнуть советский человек!..
Воскрешает, разрушая и повесть, и картину.
Воскрешает, боясь «мрачности», не понимая законов зрительского восприятия искусства, забыв, какой мобилизующей, взрывной силой была, скажем, гибель любимого героя в «Чапаеве».
Нужна художественная сила, эстетическая и просто человеческая смелость, чтобы преодолеть въевшиеся в тебя представления.
Таким был «Обыкновенный фашизм» Михаила Ромма, такой была «Калина красная» Василия Шукшина.
Таков «Шел солдат» Константина Симонова.
Итак, первый элемент фильма — новые, невиданной силы кино- и фотодокументы Великой Отечественной войны.
Другой элемент — собеседники Симонова, те сорок солдат, с которыми он говорит.
Это кавалеры всех трех степеней ордена Славы, солдатского ордена, которым награждались только солдаты и только за личный подвиг.
Это люди, с предельной искренностью, необычайно просто рассказывающие, отвечающие автору, говорящие о самых сокровенных вопросах солдатской жизни на войне.
Теперь, к сожалению, иной раз встретишь заслуженного в самом деле участника войны, который столько раз выступал, столько раз рассказывал одно и то же, что у него выработалась этакая заученность интонации.
Симоновские собеседники — абсолютно непосредственные люди, в их словах чувствуется «первичность», ответы рождаются при нас, зрителях. Симоновские собеседники — скромные люди. Никто из них ни словом не обмолвился о своих заслугах.
А как честно, как прямо говорят они и о страхе, и о тяготах войны!
Вот бывший солдат Порфирьев отвечает на вопрос Симонова: верно ли, что он за всю войну ни разу не был ранен?
«Это просто удивительно, сами, начальство, в нашем командовании удивлялись... ну, не попадает, так я все остаюсь живой и живой... Берем село, взяли село их, а я остаюсь живой. Понимаешь, ну, идем, вместе со своими солдатами, понимаешь, иду со своей ротой, понимаешь, ну, так, перебежками, все это берем, все это село, окапываемся даже вот, и я остаюсь живой. Сами пули, они как-то мимо проскакивают, так не попадают как-то — жик, жик...»
А вот другой солдат — Сулейман Эльдаров, раненный 7 раз: в ногу и еще раз в ногу, в плечо, в голову, в руку и снова в голову, и еще в голову.
Как просто, без тени похвальбы рассказывает он об этом, отвечая Симонову, и о том, что только раз довелось ему полежать в госпитале и один раз двое суток в медсанбате, а то все оставался в строю.
Симонов называет места, где ранило солдата, и за этим перечнем встает вся история воины: первый раз — под Москвой, второй — под Сталинградом, третий — под Курском, четвертый — на Днепре, пятый — под Минском, шестой — на Висле, седьмой — на Одере.
— Я слышал от одного знаменитого хирурга,— говорит Симонов,— что в конце концов эту войну выиграли раненые. На первый взгляд, это звучит преувеличением, но, судя по рассказам солдат, похоже на правду...
Невозможно перечислить поразившие меня эпизоды, рассказанные солдатами в фильме.
Вот Акиньшин говорит о том, как принимали его в партию под Сталинградом.
«...Ну, принимали, собственно, там, на огневой позиции, там у нас был такой окопчик длинненький, вот там все собрались: дивизионная комиссия сидит на корточках, там пишут что-то такое, записывают, спрашивают, вопросы задают, тут команда: „К бою!“ Значит, мы моментально бежим к своим минометам, а они там сидят, ждут...»
Необыкновенно интересны эти герои — собеседники Симонова. Мы угадываем их своеобразные характеры — такие естественные, правдивые перед нами люди.
Конечно же, велика заслуга Симонова, сумевшего так «разговорить» их, что они не замечали камеры, микрофона...
Невозможно забыть и эпизод «4 минуты войны», молчаливо показывающий только 4 минуты из четырех лет войны, 4 минуты, заполненные великим солдатским трудом войны, 4 минуты, потрясающие зрителей силой Правды о войне, 4 минуты, которые Симонов показывает нам, даже не сопровождая их ни музыкой, ни своим словом, ибо художническое чутье подсказало ему, что ничем невозможно усилить то, что мы видим на экране.
И, наконец, сам Константин Симонов...
Говорят, не обязательно автору быть участником событий, чтобы иметь право рассказать о них.
Но есть событие, есть «материал», о котором мы хотим слышать от его прямых участников.
О Великой Отечественной, о народном горе и о счастье Победы, о непередаваемых тяготах войны, о ратных подвигах ветеранов, об их мужестве, стойкости, об их жизни на войне, об их думах — никто так не расскажет, как они сами или тот, кто был рядом с ними в те тяжкие годы. Все четыре года войны Константин Симонов провел на фронте, появляясь на главных направлениях битвы, откуда присылал он в «Звездочку», как называли солдаты «Красную звезду», писательские корреспонденции.
Все четыре года войны звучал голос Симонова-писателя, Симонова-поэта.
Помню, как диктовал мне тяжелораненый партизан письмо жене. Он говорил: «Пиши: дорогая Наташа, жди меня, и я вернусь, только очень жди...»
И я послушно написал под его диктовку все знаменитое симоновское стихотворение, молча исправляя на ходу ошибки и неточности. Закончив диктовать, боец попросил подписать: «Твой муж Василий Новиков».
Из партизанского края Северо-Западного фронта, где в жестоких боях, отрезанные от своих, в глубоком тылу врага сражались с фашистами советские люди, я увозил в самолете на Большую землю туго набитый треугольниками писем рюкзак, и в большинстве из этих треугольничков было переписанное из «Правды», то со ссылкой на Симонова, а то и просто от своего имени, «Жди меня».
Вся страна повторяла эти слова. И суровые строки «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины». В годы тягчайших испытаний, в годы невозвратимых потерь и в счастливое время Победы военные стихи и лирика Симонова были неотделимой частью духовной жизни нашего народа.
И через десять, и двадцать, и тридцать лет Симонов в своих романах и повестях остается верен все той же великой теме.
Константин Симонов имеет право говорить о войне и знает, как нужно о ней сказать.
Чередование стихов и прозы, каждое слово которой — та же поэзия, в фильме «Шел солдат» — удивительно.
И стихи, и прозу объединяют правда войны и личность Симонова, и они вместе составляют настоящую кинопоэму.
А как отбрасывает Симонов всякую лакировку, всякую неправду о войне!
Вот экран показывает потрепанные фотографии солдат военного времени, и мы слышим симоновский голос:
«Вот их тогдашние фотографии, так затасканные в гимнастерках, что их не хотел пропускать на экран технический контроль. Говорил: „Плохие“. А по-моему, очень даже хорошие. Такими они были тогда, эти люди...»
Как верно и то, что Симонов настоял на том, чтобы эти плохие фотографии были включены в картину, и то, что он доверительно делится со зрителем этой полемикой с техническим контролем, призванным следить, чтобы все было ясно и четко на экране.
Тут в сущности тоже столкновение двух позиций, и, на наше счастье, победила позиция правды о войне.
Я не могу здесь написать обо всех пронзительно трогающих сердце эпизодах этого чудесного фильма — о сне солдат, о почте войны, о могилах и памятниках павшим, о солдатских переходах, о земле, вынутой солдатской лопатой...
Могу только дать читателям совет: посмотрите эту картину, товарищи!
Каплер А. Шел солдат // Каплер А. Загадка королевы экрана. М.: Советская Россия, 1979.