Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
Таймлайн
19122018
0 материалов
Жди меня
Фрагмент сценария

Квартира Ермоловых. Вечер. Небольшая передняя. Из комнат доносится танцевальная музыка.

Смех, разговоры.

В передней Ермолов и Вайнштейн. Вайнштейн немного выпил. Он стоит возле Ермолова, наблюдая, как тот возится с дверным замком. Звук отделенной сирены.

Вайнштейн: Кажется, опять тревога...

Ермолов (не поворачивая головы): Нет, отбой.

Из комнат слышится особенно громкий аккорд.

Вайнштейн: Ты меня извини, но почему ты улетаешь, а она весь вечер танцует?

Ермолов: Слушай, Миша... Иди к чорту.

Вайнштейн: Хорошо. Пожалуйста. Все, что нельзя сказать жене, говорят другу: «Иди к чорту... Пошел вон, дурак. Ты мне надоел, старый хрыч...» А ей говорят только: «Киса» и «Тебе идет это платье». Не спорь. Ты ей говорил сегодня «Киса»?

Ермолов: Ну, говорил.

Вайнштейн: Ну вот! (Задумчиво.) А ведь когда-то ты был человеком... (Пожав плечами.) Впрочем, в жизни надо привыкать к самому худшему, даже к женам друзей. Ты только не сердись, я по-дружески... Понимаешь, твоя жена — это не жена солдата. Это не наша жена.

Ермолов (хитро): Совершенно верно. Это — не ваша жена, это моя жена. И мне уже надоели военные действия между моей женой и моими друзьями.

Вайнштейн: Что я слышу? Уступить без боя? Кого? Тебя! Кому?

Женщине! Нет!

Ермолов (улыбнувшись): Знаешь что?

Вайнштейн (тоже улыбаясь): Итти к чорту?

Ермолов: Ага.

В дверях столовой появляется Лиза в длинном черном платье с глухим воротом и кружевами на рукавах.

Лиза: Был такой тихий, кроткий французский замок. Так нет — ему нужен обязательно своего изобретения. Миша, он всегда был такой?

Вайнштейн: Всегда.

Лиза: Только не придумывай там никаких новых пружин и гирь. Иди скорей. Хорошо?

Ермолов: Хорошо.

Лиза выходят в столовую. Вайнштейн быстро идет за ней.

Вайнштейн (оставаясь с ней в стороне от танцующих): Иди чини с ним замок.

Лиза: Зачем?

Вайнштейн: Если он хочет в последний вечер чинить замки, — чини с ним замки. Тоже мне жена: муж чинит замки, она танцует!..

Лиза: Мишка!

Вайнштейн: Да?

Лиза: Ты просто старый негодяй, я же только что полвечера танцевала с тобой.

Вайнштейн: Вот и плохо.

Лиза (подходя к нему): Миша, ну за что вы меня все так не любите, за что? И ты, и Петя, и Федор Игнатьевич? За то, что он любит меня, да?

Вайнштейн: Нет. За то, что ты его не любишь.

Лиза: Ты непременно хочешь меня обидеть. (Вглядываясь.) Ты просто пьян.

Вайнштейн (с достоинством): Да, я выпил.

Лиза: Я не хочу тебя слушать. (Поворачивается и, заметив стоящего неподалеку Левыкина, подходит к нему, кладет руки на плечи.) Федор Игнатьевич, милый! Мишка меня обижает.

Левыкин: Разве этот толстый ребенок может кого-нибудь обидеть? Он же знает два слова: «У-а» и «ам-ам».

Лиза: Он говорит, что вы все не любите меня за то, что я не люблю Колю. Ну скажите, что это неправда!

Пауза. В этот момент кончается пластинка, и Соня, выталкивая на середину комнаты Панова, кричит.

Соня: Обратите внимание, сегодня последний день в штатском.

Лиза (демонстративно взглянув на Вайнштейна): Ну тогда нам с вами обязательно нужно танцевать. (Показывая Гончарову глазами на Соню.) Петя!

Снова музыка. По комнате кружатся пары.

Вайнштейн (пожимая плечами, Левыкину): Последний раз в штатском, первый раз в военном... Только бы ногами подрыгать. А Колька, дурак, замки чинит.

Он садится и, сложив руки на груди, с неодобрением смотрит на танцующих.

Ермолов, кончив чинить замок, с удовольствием несколько раз подряд открывает и закрывает дверь.

В другой комнате, служащей, очевидно, и гостиной и кабинетом хозяина, у большой карты стоит Лукомский, он внимательно рассматривает ее. В комнате — шнуры, радиоаппаратура, рыболовные снасти, два охотничьих ружья. Это скорее похоже на комнату изобретателя, чем на комнату летчика.

В дверях Левыкин несколько секунд наблюдает за Лукомским.

Левыкин (Лукомскому): Антон Сергеевич, от Анны Викторовны по-прежнему никаких...

Лукомский: Нет. (Показывает на карту) Остается только думать, что пошла моя Анна Викторовна в партизаны.

Деникин: Да, неудачно вы тогда ее отправили гостить...

Появляется Ермолов с инструментами в руках.

Лукомский: Николай Васильевич, если не тайна, на Северо-Западный?

Ермолов: Да.

Лукомский: Довольны?

Ермолов: Да, только вот (кивая на Левыкина) со штурманом разлучают. Он теперь будет здесь в управлении стулья просиживать и держать связь с небесной канцелярией. Ну! (Подмигнув Левыкину, запевает) «Николай, давай покурим. Николай, давай покурим»...

Левыкин (подтягивает): «Николай, давай покурим. Николай, давай покурим!» Ничего, Коля, еще покурим вместе с тобой.

Ермолов (вынимает из кармана коробку папирос, кладет в стол, запирает на ключ): Вот, Федор Игнатьевич. Торжественно, при свидетелях, эту коробку раскурим опять вместе. Не бросишь тут без меня курить?

Левыкин: Ты что, с ума сошел? «Николай, давай покурим. Николай, давай покурим!» (Кивая на Ермолова) Единственная песня, которую он поет, но зато прекрасно. Как никто.

Лукомский: Надеюсь, что погода вам завтра будет благоприятствовать. (Кланяется.)

Ермолов: Теперь, во время войны, плохой погоды не бывает. А помните, Антон Сергеевич, академию? «Теплые воздушные потоки...» Многое потом забыл, а первую вашу лекцию помню почти наизусть.

Лукомский: И напрасно, молодой человек. Слишком много помнят только первые ученики. К счастью, вы к ним не принадлежали.

В переднюю потихоньку, крадучись, выходят Лиза, Панов и Соня.

Соня: Мы потихонечку. Андрей ведь тоже завтра уезжает. Нам еще с ним долго, долго надо говорить. (Смотрит на Андрея) Всю ночь. Да?

Панов: Да.

Они выходят на лестницу и, обнявшись, скрываются в соседней квартире.

Несколько секунд Лиза стоит одна, опершись о перила на темной лестнице.

Выходит Лукомский.

Лукомский: Ушли?

Лиза: Ушли, Антон Сергеевич.

Лукомский: Ну и мне пора. (Взглянув на Лизу). А вы не грустите, Елизавета Николаевна! В конце концов все будет хорошо.

Лиза (улыбнувшись, кивнув головой): Хорошо, не буду.

В кабинете теперь одни друзья Ермолова — Левыкин, Гончаров, Вайнштейн.

Гончаров: Вылетаем в четыре?

Ермолов: Ага.

Гончаров: В былое время, конечно, посидели бы до самого вылета вместе. Ну ладно, пойдем. (Он надевает пилотку.)

Лиза входит в комнату.

Лиза: Вы тоже?

Гончаров: Ох, эти женщины. Сначала при нас притворяется, что жаль, что мы уходим, потом останется с ним, притворится, что жаль, что он уезжает.

Лиза: А потом притворится, что рада, когда он вернется. Да?

Гончаров: Конечно.

Лиза: Ты серьезно?

Гончаров: В основном  — да.

Лиза: Я не поссорюсь с тобой сегодня, потому что ты улетаешь. Но когда ты вернешься, дружить с тобой я не буду.

Левыкин: Ну брось, Лиза.

Лиза: Нет, нет, Федор Игнатьевич! Я ему этого не прощу. Подождите, я сейчас принесу шампанского. (Выходит в соседнюю комнату.)

Тягостное молчание.

Гончаров (Ермолову): Коля, ты не сердись.

Ермолов: Я не сержусь. Ты просто ничего не знаешь и ничего не понимаешь. Ничего.

Входит Лиза с бутылкой шампанского и с пятью бокалами. Ставит их на стол.

Вайнштейн: Сейчас я по-гусарски, как в дворянском собрании. (Осторожно берет пробку. Пробка хлопает. Разливает.)

Лиза (поднимая бокал): Ну, за то, чтобы уехать и вернуться. За тебя, Коля! (Чокается с Гончаровым.) За тебя, Петя! (Чокается с Вайнштейном.) И за тебя, если ты опять поедешь.

Вайнштейн: На днях.

Лиза (чокается с Левыкиным): Ну и вы, Федор Игнатьевич, когда-нибудь тоже поедете.

Все осушают бокалы, и вдруг Ермолов взмахивает руками, и все хором запевают:

Николай, давай покурим...
Николай, давай покурим...

Они поют эту несложную песню с увлечением, дружно и складно. В центре — Ермолов, Лиза и Левыкин, по бокам — Гончаров и Вайнштейн.

 

Рассвет.

Аэродром. Возле машины возится Гончаров. Неподалеку Левыкин и Вайнштейн. Они, видно, не заходя домой, прямо приехали на аэродром.

Гончаров (от машины): Специальный ключ изобрел, чтобы запереть жену на время отсутствия. Это хорошо. Правда, лучше было бы совсем не жениться, но поскольку женился, ключ — это тоже хорошо.

Вайнштейн: Слушай, Петя!

Гончаров: Ну?

Вайнштейн: Меня он сегодня уже послал к чорту...

Гончаров (улыбаясь): Хочешь послать за него?

Вайнштейн (тоже улыбаясь): Нет, зачем же? Просто можешь присоединиться.

Левыкин: А потом он же сказал тебе, что ты ничего не понимаешь. Может быть, ты действительно ничего не понимаешь? А?

Гончаров: Может быть. Но все-таки Мишка прав — это не жена солдата.

 

Кабинет Ермолова. Он сидит за письменным столом и разбирает бумаги. Лиза у стола в кресле. Она, видимо, задремала.

Ермолов (сует бумаги в карман, подходит к Лизе): Лиза! Как будто все, — можно ехать.

Лиза: Еще хотя бы сегодняшний день вместе!

Ермолов: Многих из тех, кого мы с тобой знали, уже нет на свете, а я еще только сегодня лечу.

Лиза: Да, но...

Ермолов: Что но?

Лиза: Но я тебя люблю... Вот и все.

Ермолов (смотрит на нее): Вот и все. Слушай. Если что-нибудь понадобится, ребята будут здесь. Я оставляю тебя на них.

Лиза: А ты лучше оставь на меня, — это будет надежней. Если тебя долго не будет, я не буду жаловаться или плакать у них на плече. Они мне все равно ведь не поверят. Почему они думают, что я должна быть при всех такая же, как с тобой вдвоем? (Обнимает его.) А при всех... Я не хочу. (Не отрываясь от него, шепчет совсем тихо.) Вы теперь будете стоять очень близко от фронта и очень далеко от меня. Да?

Ермолов: Да. Я же теперь в ближней бомбардировочной. А чем более ближняя авиация, тем дальше от жен. Тут уж ничего не поделаешь. Ну, что же... Чемодан у меня там. Что ж еще? (Надевает фуражку, надевает через плечо полевую сумку, берет на руку старое кожаное пальто.) Нет, подожди. Сядь.

Лиза садится. Он два раза пересекает комнату и останавливается в противоположном углу.

Ермолов: Когда я уезжал в Финляндию, я не говорил тебе об этом, а сейчас скажу. Жди меня, слышишь?

Лиза: Слышу.

Ермолов: Очень жди. Слышишь?

Лиза: Слышу.

Ермолов: Пока я буду знать, что ты меня ждешь, ничего не стрясется. Так и знай. Пока ты будешь вот такая, как сейчас, я вылезу отовсюду. Слышишь?

Лиза: Слышу.

Ермолов: Ну, а когда тебе будет скучно по вечерам, то помни, что за тысячу верст от тебя, вернувшись после полета в землянку, сидит один твой знакомый, долговязый мужчина средних лет... (подходит к столу), сидит, смотрит вот на этот ключ, вспоминает тебя и очень скучает.

Лиза: Ты берешь его с собой?

Ермолов: Да. Я не хочу, чтобы ты вскакивала на каждый стук. Если постучат в дверь, значит, это не я. Я вернусь без стука и открою дверь своим ключом. (Засовывает ключ в карман.)

Лиза подходит и обнимает его.

Ермолов: Подожди.

Отрывается от нее, идет к двери, открывает дверь в переднюю, идет дальше, потом открывает настежь дверь на лестничную площадку. Возвращается.

Обнимает ее, целует, слегка приподняв в воздух, повертывает спиной к себе и быстро уходит в открытые двери. Лиза в первую секунду хочет броситься за ним, но сдерживается и, не поворачиваясь, стоит одна в комнате.

Симонов К. Жди меня (Киносценарий) // М.: Госкиноиздат, 1942.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera