Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Их метод умнее жанра
Владимир Недоброво о ФЭКСах и фильме

Я считаю, что из всех работ ФЭКС’ов эта лента наиболее кинематографична. Шкловский называет «SWD» самой нарядной лентой Советского Союза.

Сомнительное доказательство рентабельности ленты. Но все-таки скажу, что, когда я пришел на премьеру «SWD», то после больших просьб мне дали приставной стул где-то сбоку. Не говорю в каком кино это происходило, чтобы не подводить администратора.

Люди из проката думали сделать ФЭКС’ам комплимент и рекламировали «SWD», как подобие «Декабристов». Но «SWD» относится к «Декабристам» примерно так же, как «Броненосец „Потемкин“» к «Заговору императрицы».

В «SWD» никто не хотел инсценировать исторические факты. ФЭКС’ы показывали типологические черты движения декабристов.

Материал обязывал к тому, чтобы ленту делали безгеройной. Это не приняли во внимание и ввели индивидуальную интригу. В результате восставшие солдаты положили персонажей на обе лопатки.

Метод ФЭКС’ов не слился с жанром, и это хорошо потому, что их метод умнее жанра. «Броненосец Потемкин» получился потому, что был принят во внимание метод и требования материала.

Все это я говорю к тому, что в «SWD» самый большой подъем образовался не в конце, а в середине. Кульминационный момент переместился и, начиная с четвертой части, пошел медленный спуск.

С точки зрения чистого жанра — «SWD» мелодраматически не выдержана.

Вся лента — парад-алле ФЭКС’овских приемов. В «SWD» усердно реализовано все то, что нашли ФЭКС’ы за годы работы в кино.

Вещь сделана на монтажном комбинировании. Решение темы отыскивается не в статическом кадре, а в взаимоотношениях кадров.

Интересно проследить, как складывается конструкция «SWD».

Вся лента распадается на десять крупных кусков-тем: мост, трактир, игорный дом, присяга, каток, восстание, поле сражения, цирк, тюрьма и костел. Куски идут в порядке смены друг друга, но некоторые из них повторяются в ленте по несколько раз. Так, игорный дом появляется два раза — до и после восстания.

В среднем на каждую часть приходится по два крупных куска-темы.

Каждую тему ФЭКС’ы разрешают определенной атмосферой. Передача тематики куска через атмосферические условия — типичный прием ФЭКС’ов. ‹…›

В «SWD» каждой теме найдена соответствующая атмосфера: для игорного дома — кольца табачного дыма, для катка — огни фейерверков, для восстания — метель, для поля сражения — дым и т. д.

Смысл такого окружения темы не смысл фона. Атмосфера передает необходимую теме эмоцию. При этом метель, например, может иметь двоякое значение: с одной стороны — она передает волнение, с другой — сообщает необходимый темп.

Монтажное комбинирование и состоит в том, что реализующее тему событие сочетается с данной ему атмосферой. Отсюда выводится смысловое значение этого куска.

Восстание строится на двойном сочетании — с метелью и с маленькой фигурой барабанщика. Барабанщик этот занимает в «SWD» незначительное место, но неожиданно он вырастает за пределы отведенных ему рамок.

В сценах присяги, когда командир требует, чтобы солдаты кричали ура Николаю, а солдаты молчат — барабанщик выводит действие в комический план. Он кричит ура, широко раскрывая рот, контрастируя массе солдат, стоящей в угрюмом молчании.

Эта сцена как-то сразу укладывается в стандарт словесного оформления: «ура — одиноко прозвучал в тишине морозного утра тоненький голос барабанщика».

Сочетание барабанщика и солдат выводит трагическую сцену в комический план. Далее идет сочетание этой сцены со следующей, когда солдаты механически деревянными голосами кричат требуемое командиром «ура».

Но я затягиваю с этой сценой так же, как затянули с нею в монтаже ФЭКС’ы. ‹…›

Наиболее удачно прием затяжки использован в «SWD» — это в монтаже сцен, предшествующих первому выстрелу по черниговцам.

Когда на огромном белом поле появляются роты черниговцев, они замечают на горизонте черную линию пушек, всадников и штыков. В рядах — волнение, крики «присоединяйтесь» и пр. Линия на горизонте угрюмо молчит и черниговцы понимают, что по ним сейчас будет открыт огонь.

В этой сцене ФЭКС’ы доводят напряжение до последних пределов, затягивая момент первого выстрела рядом статических кадров деталей — деревьев, неба, лошадей, голов офицеров и солдат и т. д.

Прием сам по себе не новый (ср. у Эйзенштейна в сцене подготовки расстрела матросов в «Броненосце „Потемкине“»), но ФЭКС’ы его освежили тем же барабанщиком.

В самый неподходящий — по смыслу сцены — момент, барабанщик начинает ожесточенно барабанить. Происходит очередной сдвиг.

Функции барабанщика кажутся мне здесь остраненческими.

В отношении глубины эмоционального эффекта самым сильным куском «SWD» являются заключительные кадры третьей части.

Там дым, застилающий поле, сочетается с барабанным боем умирающего мальчика и с предсмертными корчами раненых солдат и лошадей.

Кошмарные бредовые кадры с поднимающимися и падающими вновь солдатами сочетаются с небом, по которому медленно плывут черные тучи, закрывая постепенно луну.

Композиция этих кадров — чисто экспрессионистическая композиция. Так же сделаны сцены в игорном доме с кольцами табачного дыма на аппарат, с тенями игроков, с дикой химерической пляскою декольтированных бабищ и т. д. ‹…›

В «SWD» после разгрома черниговцев, раненый Суханов попадает в игорный дом, где над ним издеваются Медокс, шуллера и их женщины.

Суханова ставят посередине комнаты и, так же, как и в «Шинели», вокруг него носятся в хороводе и какой-то дикой свистопляске посетители игорного дома. Их лица даны в очень быстром монтаже, так, как они представляются раненому Суханову.

Судя по «Чортову колесу», «Шинели» и «SWD» можно сказать, что ФЭКС’ы избрали своим стилем экспрессионизм. Но я не знаю, насколько удавалось бы ФЭКС’ам их оформление материала, если бы с ними не было оператора Андрея Москвина и художника Евгения Енея.

Работы Москвина становятся уже классическими работами. И я думаю, что Болтянский напишет вторую книгу об искусстве оператора — «опыт исследования, основанный на работах Андрея Москвина». ‹…›

 

Здесь я буду говорить о том, что сами ФЭКС’ы не отчетливо осознали приемы своей работы. Но нельзя говорить, что их работа складывается из бессознательного отношения к вещам.

Уже самая структура ленты заставляет говорить об общности ее композиционных приемов с вещами Дюма, Гюго, Мюльнера, Пиксерекура и др. Эти вещи — представители романтически-мелодраматического жанра, определявшего собой лицо русской сцены 20 — 40 годов XIX века.

В частности легко обнаружить общность стилистических приемов «SWD» и «Маскарада» Лермонтова. «Маскарад» возник под влиянием наводнявших русскую сцену того времени переделок и переводов вещей, указанных выше авторов. ‹…›

«SWD» состоит из шести частей. ‹…›

Вступление — это первая часть ленты. Куски — трактир, мост, трактир.

Повышение — это вторая часть ленты. Куски — присяга, игорный дом, каток.

Кульминационный пункт — это третья часть ленты. Куски — восстание, поле сражения на рассвете, поле сражения ночью.

Поворот действия — это четвертая и пятая часть ленты. Куски — игорный дом, цирк, тюрьма.

Катастрофа — это шестая часть ленты. Куски — тюрьма, костел, берег пруда.

Видно, что каждый кусок нарастает троекратно, достигая высшего напряжения в третьем месте. Внутри каждого куска местное повышение действия идет равномерными скачками по восходящей кривой.

Во второй части первый кусок дает недовольство и брожение в солдатской массе; второй кусок дает работу Тайного Общества, которая не реализует это недовольство, а противустоит ему своей ориентацией на офицерство (здесь же линия Медокса — подслушивает у портьеры — подготовляет сцену на катке); третий кусок дает арест генерала Вишневского и переходит в момент высшего подъема, когда Суханов командует офицерам: «К ротам!»

С другой стороны — каждый кусок имеет тезу, антитезу и синтез.

В третьей части: теза — солдаты восстали; антитеза — восставшие встретились с войсками Вейсмара; синтез — восстание подавлено, на месте сражения лишь кровь и дым.

Рассматривая так конструкцию «SWD» — ясно, почему ударный момент переместился с конца ленты в середину и почему с точки зрения американской мелодрамы «SWD» — лента не выдержанная.

Но это не является формальным оправданием ФЭКС’ов. ‹…›

С точки зрения чистой конструкции вторая половина «SWD» слабее первой. Суханов становится более активен, но двигаться в ленте ему мешает масса, с которой он связан. С другой стороны — благодаря последним переделкам в ленте рассыпалась конструкция взаимоотношений людей.

С точки зрения материала — произошел стык между индивидуальной интригой и массовым действием.

Если взять теперь структуру «Маскарада» и влиявших на него романтических мелодрам преемственность конструкции обнаружится немедленно. ‹…›

«SWD» сделан на монтажном комбинировании. Рассмотрим некоторые приемы.

Прием сочетания — важнейший прием монтажа ФЭКС’ов. ФЭКС’ы говорят, что ставят в эксцентрическое сочетание предмет и новую обстановку, человека и атмосферические условия и т. д. Выше я это неоднократно показывал.

Чистый вид этого приема мы можем наблюдать в интересующем нас романтически-мелодраматическом жанре 20 — 40 годов XIX века.

Эмоциональное воздействие в «Маскараде» идет от помещения героя в неподходящую его настроению среду.

В третьем действии одинокий и мучимый ревностью Арбенин находится в окружении веселой и шумной толпы гостей.

Сочетание героя с природными условиями, строящееся. ФЭКС’ами на контрасте, можно проследить в «Трех встречах» Тургенева — рассказе характерном для Тургенева, «как поворот от поэтики натуральной школы сороковых годов к поэтике романтизма тридцатых годов» (М. Табель).

Там подробно описываются красоты итальянской ночи — «сладострастной», «светлой, роскошной и прекрасной, как счастливая женщина в цвете лет».

Эмоциональный тон в живописании пейзажа подготовляет резкий контраст — герой, помещенный в окружении этих красот, безразличен к ним, углубленный в одну заботу — возможно скорее добраться до гостиницы.

В тех же «Трех встречах» есть обратный прием (смотри у ФЭКС’ов), когда ночной пейзаж входит необходимым элементом в развертывание темы (страсти) и выходит за пределы простого фона. ‹…›

 

Сейчас нужно сказать об отдельных приемах «SWD».

Построение интриги на вещи. Кольцо Медокса связывает несколько линий действия в один общий узел, четырехкратно меняя свое смысловое значение (СВД = инициалы невесты помещика; СВД = знак Союза Великого Дела; СВД = первый лозунг Медокса — Следить... Выдавать... Добить...; СВД = второй лозунг Медокса — «Союз Веселого Дела»).

Вещь выступает, как движущая сила ленты. Прием характерный для романтической драмы. ‹…›

Прием расположения персонажей на противупоставлении. В «SWD» герой Суханов — открыт и прямодушен. Он контрастен злодею Медоксу — скрытному и предателю. Рыхлый Вишневский контрастен своей энергичной жене. Пассивные и малодушные офицеры контрастны активным, не боящимся смерти солдатам. Добродушный хитрец — владелец цирка контрастен хитрому хищнику — Вейсмару.

Сравните это с расположением персонажей «Маскарада»: Арбенин — князь Звездич, Нина — баронесса Штраль, Арбенин — Нина и т. д.

Мотив злодея. Злодейский облик Медокса раскрывается не сразу, а постепенно, путем систематического развертывания отрицательных черт образа.

Сначала Медокс только шуллер (эпизод с обыгрыванием помещиков в трактире). Затем — шантажист (эпизод с письмами Вишневской). Лгун (эпизод с Сухановым в трактире). Шпион (подслушивание в игорном доме). Предатель (эпизоды в игорном доме после восстания и дальше).

По тому же принципу, но в одном плане, раскрывается облик Арбенина в «Маскараде».

Ср. дальше — возмездие. Неизвестный — в роли карающей судьбы («Маскарад», «Эрнани» Гюго и др.) казнит злодея после ряда свершенных им преступлений. Вейсмар в «SWD» карает Медокса, но выступает не в роли судьбы, а в роди злодея более могущественного.

Ср., наконец, мотив игрока («Маскарад», «30 лет или жизнь игрока» Дюканжа и др.), «который служит целям усугубления мрачной окраски фона, на котором развертываются действия» (З. Ефимова).

На этом мотиве построен пафос преступлений Медокса. Функции мотива не «мрачная окраска фона», а обнаружение двигательной силы, которая толкает злодея от преступления к преступлению. Здесь уже философия Медокса: для него «вся жизнь — игра».

Обнажение приема — применяя очень условно это определение — сцена в трактире после ухода Суханова.

«Время для игры! Только на кого играть? Константин?.. Или — Николай?..»

Черта, звучащая высоким трагизмом — Медокс, смеясь, почти в упоении, кричит слуге:

— Мечи! А то я обману судьбу — передерну...

 

Любовная интрига — бич советского кино. В лентах обыкновенно любовная интрига становится самодовлеющим материалом.

Влюбленные постоянно заигрывают людей, занимающихся рационализацией производства.

На кино-фабрику прислали сценарий с новым подходом к материалу. Рабочие с металлического завода влюбились в работниц ситценабивной фабрики. Стенка пошла на стенку.

Автор долго не понимал, почему его сценарий не любовно-индустриальный Потемкин.

Здесь я буду говорить о том, что в «SWD» не заметно. Попутно — о сознательной любви, принесенной в жертву классовым интересам.

В основное действие «SWD» тонко и искусно вплетали любовную интригу. Так, как вплетают ленту в косу. Но сейчас большинство женщин стриженные и есть люди, которые не терпят лишних украшений, хотя бы вплетенных самым искусным образом.

Очень трудно вытаскивать ленту из заплетенной косы. Любовная интрига в «SWD» не развернута, хотя и нельзя сказать, что она не доведена до конца. Интрига заключена в четыре небольших отрезка, следующих друг за другом в процессе развертывания сюжета ленты. ‹…›

В «SWD» герои любовной интриги — Вишневская и Суханов. Я хочу показать, что ФЭКС’ы приняли свои приемы от русской романтической школы начала прошлого века. Сопоставлю стилистические приемы «Трех встреч» и «SWD» ‹…›

У Тургенева любовная интрига сжата до трех последовательных встреч героев — в Сорренто, в Михайловском, на маскараде.

В «SWD» любовная интрига сжата до трех последовательных встреч героев — на мосту, на катке, в цирке. Заключительная сцена «SWD», когда Вишневская закрывает плащом лицо мертвого Суханова, является одновременно эпилогом этой короткой любовной истории.

В обоих случаях встречи героев случайны.

Прием построения любовной интриги на случайной встрече — типичный прием ФЭКС’ов. ‹…›

У Тургенева развитие сюжетного действия в каждой из встреч дается короткими, сменяющими друг друга, портретами героя и героини — так как видит их находящийся вблизи рассказчик.

У ФЭКС’ов действие развивается из монтажа крупных планов героев. В «SWD» это действие держится исключительно на крупных планах героев.

Так же как у Тургенева портреты (крупные планы) героев даются в тоне эмоционально психологическом. Здесь ФЭКС’ы прямо реализуют приемы романтической школы в живописании личности.

Несколько примеров.

Дальше я буду говорить, что у ФЭКС’ов эмоциональное воздействие на зрителя идет не столько от работы актера, сколько от содействующих этой работе технических средств кино, в частности — освещения. ‹…›

Как я тоже буду показывать дальше — актеры ФЭКС’а передают эмоцию новыми изобразительными средствами: через выделение в игре какой-нибудь одной части тела.

В «SWD» в сцене объяснения Вишневской с Медоксом, хорошо играет рука Магарилл, сжимающая бокал ‹…›

Несомненно этот прием идет от приема детализации женского портрета — приема характерного для французской романтической школы. ‹…›

В «Трех встречах» рисуя женщину в расцвете страсти Тургенев употребляет ряд метафор — лицо героини дышит «отдыхом любви», «торжеством красоты, успокоенной счастьем», «избыток счастья утомлял и как бы надломлял ее слегка» и т. д. В показе зарождающейся любви героев ФЭКС’ы реализуют кинематографическим приемом словесную метафору. В первоначальном монтажном варианте «SWD» вторая встреча Вишневской и Суханова (на катке) перебивается кадром с розой, внезапно расцветшей на глыбе льда. Сейчас роза заменена столбом пламени, брызнувшим из ледяной вазы. Конечно здесь дело не в том, что зажгли фейерверк.

У русских романтиков красота героини подавляла героя, заставляла его склоняться ниц. В «Искательнице сильных ощущений» Каменского герой «готов броситься к стопам незнакомки»; в «Максиме Созонтовиче Березовском» Кукольника герой «присел как-то, понизился и зажмурился», когда увидел красавицу; в «Ледяном доме» Лажечникова герой «стоял как вкопанный, пожирая глазами Мариорицу» и т. д.

В «Шинели», когда Акакий Акакиевич увидел девушку, ему показалось, что Невский вдруг стал безлюден и что на улице — только он и незнакомка; или раньше — что Невский внезапно застыл и все движение на нем остановилось; или еще — Акакий Акакиевич закрывает глаза, когда лицо незнакомки освещает фонарь. Полное повторение этого приема в «SWD», — застывает все движение на катке, когда Вишневская и Суханов бросаются друг к другу.

В «Трех встречах» дальнейшее развитие темы страсти идет от сочетания действия с пейзажем. Я уже так много говорил о важнейшем приеме ФЭКС’ов — сочетании темы куска с атмосферическими условиями, помещении вещи или героев в неподобающую среду и т. д. — что мне уже неудобно приводить такие примеры. ‹…›

В творчестве русских романтиков большое значение играет проводимый сквозь вещь мотив сна. Значение его — или символическое или техническое — создание в вещи таинственного колорита. Это идет от фантастики и символики немецкого романтизма. ‹…›

Пути возникновения стиля диалектичны. И экспрессионизм, который, по-видимому, избрали своим стилем ФЭКС’ы, только углубляет и освежает, но не возрождает былые традиции русского романтизма.

ФЭКС’ы работают на материале человеческой эмоции.

Их искусство — «искусство выражения».

Фабрика ФЭКС’ов обрабатывает сырье. Это сырье — живописность, красочность, лиризм, впечатляемость — признаки романтического стиля.

Романтизм для ФЭКС’ов — это камень, о который точил нож толстовский приказчик.

А камни, о которые точут нас, они лежат по другому делу, иначе положены, нужны нам, но текут иначе.

Последнюю фразу сказал не я.

Шкловский.

Недоброво В. СВД // Недоброво В. ФЭКС. М.; Л.: Кинопечать, 1928.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera