Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Стилизация и стиль
Яков Бутовский об операторской работе Андрея Москвина

Стиль не так легко позаимствовать или подделать,
как кажется. И в политике и в искусстве стиль
больше программ и манифестов говорит об
истиной глубине человеческих чувств.

Сесар Вальехо

Реклама кинотеатра «2-й Совкино» в Барнауле гласила: «Истори­ческий авантюрный роман „С.В.Д.“. Показ событий по методу стили­зации, в приемах романтики». Похожий на пародию текст (как не напом­нить Тынянова: «...от стилизации к пародии — один шаг») родился не на пустом месте — алтайские кинофикаторы шли за рецензиями, в ко­торых было написано: «...бережная стилизация обозначилась гораздо больше, чем углубленная ревизия истории...» или «...упор здесь сделан на мелодраму... на стилизацию под Александра Дюма (отца)». Причисление к «стилизаторам» фэксы и Москвин восприняли так же спокойно, как раньше к «экспрессионистам». Но уже в 1933 году Козинцев говорил: «Основная наша ошибка заключалась в том, что стиль мы искали внутри живописного материала данной эпохи, а не в результате анализа действительности», а в статье о Москвине (1935) добавил: «Стиль превратился в стилизацию. Ошибка, в которой скорее нужно винить режиссеров, чем оператора». Фразы эти стали основой для обвинений: авторизированная Козинцевым стилизация в «С.В.Д.» считается доказанной. Но оценка ее меняется. В «Истории советского кино» сказано о стилизации персонажей под портретную живопись, миниатюры, о том, что «картина боя на снегу с его дымками над реду­тами, шеренгами солдат, уходящими вдаль, была навеяна батальной живописью пушкинских времен». Вывод: «В „С.В.Д.“ была отличная стилизация, она обогатила палитру молодого советского киноискусст­ва». А вот пример из книги 1966 года: «Искреннее увлечение подвижничеством декабристов боролось в фильме с самодовлеющей стилизацией под романтическую мелодраму». Смешно, конечно: «стилизация под ме­лодраму», если мелодрама и ставится. Можно отшутиться и вопрос зак­рыть. Но со стилизацией надо разобраться, ибо и «Новый Вавилон» не избежал таких же обвинений, а слова Козинцева, что винить следует режиссеров, «вины» с Москвина не снимает: слишком велик его вклад в созданный коллективом стиль фильма.

Начну с самооценки. Историки искусства хорошо знают ее услов­ность. На новом этапе творчества художники часто отрицают сделан­ное раньше, резкий отказ помогает утвердиться новому. Начало 30-х шло для фэксов переходом к новому этапу. Есть и другая причина. Обстановка дискуссии о формализме толкала к тому, чтобы принять на себя не такой уж большой грех стилизации, отвергая столь же необос­нованное, но более опасное обвинение в экспрессионизме. ‹…›

Стилизация — это намеренное подражание какому-либо художе­ственному стилю, его имитация. Отвечают ли этому кадры с артиллери­ей? Попробуйте вспомнить хоть одну батальную картину пушкинских времен с резким черным силуэтом артиллерийской батареи на фоне безоблачного неба. А ведь этот кадр — ключевой для образа грозной и неподвижной силы, противостоящей восставшим. К тому же в кадрах «С.В.Д.» нет редута, обязательного в батальных картинах, и это тоже не случайно. Дымки над пушками есть и на картинах и в кадрах, но только ими и можно передать выстрел пушки в «немом» изображении; здесь не намеренная имитация стиля XIX века, а изображение реально­сти. Стилизация персонажей под портретную живопись и миниатюры? Но сходство причесок и платья — опять-таки изображение действитель­ности: моды того времени мы знаем только по портретам. А простое сравнение москвинских портретных кадров с портретами и миниатю­рами 20-х годов XIX века показывает: Москвин ничему не подражает, а создает свой стиль. Особенно наглядны приемы освещения: в фильме почти всегда направленный свет, заметные перепады яркости лица — в портретах 20-х годов, особенно в миниатюрах, свет рассеянный, яркость лица на свету и в тени почти одинакова. ‹…›

Недоброво указал на общность приемов факсов с приемами рус­ского романтизма 20–40-х годов. Но идет она не от стилизации под «Маскарад», а от стиля романтической мелодрамы. Ради нее фэксы и взялись за «С.В.Д.» Эпоху они знали досконально и по искусству и по документам, имея консультантами Тынянова и Оксмана. Знать мало, надо создать образ эпохи, менее всего дававшийся «мэтрам». В лучших сценах «С.В.Д.» романтический образ эпохи создан, причем кннематографически, а не стилизацией. Но не во всех. Начало фильма, сцены восстания, многие кадры в трактире, цирке, костеле в полную силу говорили о глубине чувств их создателей, в других сценах она не ощущалась. О причинах речь шла, скажу еще об одной, прямо связанной со стилем, — об игре актеров.

Киномастерская готовила не вообще актеров, а киноактеров. Фэксы были близки Кулешову, добиваясь от учеников не переживания эмоции, а ее выражения через жест, игру с предметами. Это подходило для эксцентрических комедий, детектива, гротескной «Шинели», но не для «С.В.Д.»: условная мелодраматическая интрига требовала высокого градуса актерских эмоций; его не заменишь точным, но внешним жестом, эффектной игрой с вещами (Магарилл с веером, Герасимов с картами). Козинцев, будучи уверенным в Москвине и Енее, больше работал с актерами; на руку оказалась и пересъемка многих сцен. Кое-чего он добился, лучше стала играть наименее опытная из главной тройки Магарилл, но школа сказывалась, игра часто оставалась «внешней». Герасимов в драматических местах пережимал, Магарилл местами ломалась, Соболевский был несколько однообразен. Разностильна работа актеров второго плана: Костричкин (слуга) — эксцентричен, К. П. Хохлов (Вишневский) — откровенно театрален, Н. И. Мичурин (хозяин цирка) — реалистически достоверен.

Уже в первых фильмах Москвин вместе с режиссерами искал приемы, поддерживающие, даже усиливающие изображаемую актером эмоцию ‹…›. Для «С.В.Д.» этого было мало, понадобились сквозные световые характеристики, сочетание их с эмоциональной ат­мосферой каждой сцены. Объединив усилия, режиссеры, Москвин, ак­теры ушли в конечном счете, от поражения, но и полной победы не было — осталась разностильность актерской игры и фильма в целом.

Однако при всех недостатках он стал большим шагом вперед в сравнении с унылым «9 января», иллюстративно-театральными «Декабристами», «Поэтом и царем», претендовавшим на показ драмы Пушкина, но показавшим всё те же дворцы и балы, всё ту же, по выражению Балаша, «движущуюся картинную галерею» (тут-то и была скверная сти­лизация под парадную живопись!).

Бутовский Я. Стилизация и стиль // Бутовский Я. А. Москвин, кинооператор. СПб.: Дмитрий Буланин, 2000.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera