Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
Таймлайн
19122018
0 материалов
Поделиться
Возращение к символическому кино
О различиях сценария Олеши и фильма Роома

Некая странность этого фильма обнаруживается с самого начала, с самой первой сцены — на даче. Вообще надо заметить, что сценарий Олеши, в отличие от фильма, довольно населенный и в принципе мало отличается от мира других его произведений. Стадион — у него самый что ни на есть реальный стадион. Олеша неоднократно описывал стадионы, он любил спортсменов. К примеру, в «Зависти» у него появляется футболист. И здесь, в повести для кинематографа, закономерно появляются реальные спортсмены, комсомольцы, которые занимаются комплексом ГТО на реальном стадионе. То же, во что превращает все это Абрам Роом выглядит некой фантасмагорией. Подобные расхождения между сценарием и фильмом мы найдем тут в большом количестве. У Олеши, например, все со вкусом выписано: что едят персонажи, какие напитки на столе... Если они пьют коньяк, то это действительно коньяк, а не что-то другое. В фильме же, когда персонажи что-то пьют, называя это «хорошим коньяком», оказывается, что это не так. Бутылка повернута наклейкой в аппарат, и мы можем прочитать: «Чинзано». Понимаете?.. О том, что «Чинзано» никогда не был коньяком, Абрам Матвеевич, надо полагать, знал; думаю, он вообще был гурманом и отлично разбирался в таких вещах. Так что этот жест, это расхождение со сценарием намеренное.

И дальше... Сценарий Олеши подробен, пронизан бытом. Этот быт наполнен классовым содержанием, так сказать. Тема реставрации, так сказать, тех отношений, от которых когда-то отказались. Она, эта тема, и сломала его в конце концов как писателя и как человека. Роом все это благополучно отодвигает в сторону. У Олеши поезд вполне реальный, в нем едут реальные пассажиры. Описывается платформа, на которую они высыпают на остановке. У Роома же поезд, в котором за окошками не видно ни одного пассажира. Поезд, в котором нет водителя. И вокзал, на который выходит Гриша Фокин, — совершенно пустынный, слепящий своей белизной.

В фильме есть поразительный в этом отношении эпизод, когда они, Маша и Фокин, вдвоем уходят в лес. И эти кадры чередуются с планами, на которых Степанов, глядя вслед за удаляющимися в лес, ведет диалог с Цитроновым. Вполне психологически мотивированный диалог, в котором Цитронов успокаивает Степанова, говоря: она от тебя не уйдет, потому что привыкла к благополучию... Кстати, в сценарии Маша не работает с мужем.
Там она просто жена, у которой нет профессии, ее профессия, по Олеше — женщина и прекрасная женщина. Это Роом дарит ей ассистентство, и она как бы при деле, как бы соратница мужа... Так вот. Лес, в котором Маша и Гриша Фокин удаляются, не может быть рядом с этой дачей. Это лес совершенно из другой местности. Какой-то зачарованный лес. Не напоминает ли она нам «Остров мертвых» Бёклина и вообще эстетику символизма? Все это явно из какого-то другого кинематографа, условного, мифологического, символогического... Один американский исследователь, написавший большую работу о «Строгом юноше», считает, что фильмы Роома отрицают эстетику Бауэра. На мой же взгляд, «Строгий юноша», наоборот, скорее восстанавливает эстетику дореволюционного символического кино. Мне кажется, что здесь они разошлись — Юрий Олеша и Абрам Роом. Несмотря на то, что оба были вроде бы связаны с Мейерхольдом. Роом начинал в Москве и под началом Всеволода Эмильевича Мейерхольда входил в столичное авангардистское искусство, а Олеша был связан с Мейерхольдом успехом «Списка благодеяний». Что же до «Строгого юноши», то сценарий прямо был посвящен Зинаиде Райх, да и сама тема — тема привилегированного положения людей в нашем обществе, — думаю, отчасти попала в «Строгого юношу» от Мейерхольда и Райх, людей привилегированного круга, который Олеша мог наблюдать. Они отдыхали за границей, имели свои отношения с членами Политбюро, и им действительно Правительство что-то присылало. Как многозначительно говорит в фильме Цитронов: «А вы знаете, этот коньяк прислало Правительство». В сценарии коньяк прислал непонятно кто, какие-то важные люди, во всяком случае правительство не называется. Но сама торжественность окончательной редакции, я думаю, как раз связана и вдохновлена взаимоотношениями с семейством Мейерхольда. Это зафиксировано в посвящении. И, может быть, не случайно появился в фильме Юрьев. Ведь сначала планировался Фердинандов, затем Качалов... А в итоге остановились на Юрьеве, только что работавшем с Мейерхольдом над новыми редакциями мейерхольдовских спектаклей «Дон Жуан» и «Маскарад». Юрьев вошел в этот фильм как бы посланцем Мейерхольда (который, кстати, тоже должен был появиться в фильме — в маленькой роли пианиста). Сам же мир фильма, его эстетика, находящиеся в странных отношениях со временем, очевидным образом связаны с дореволюционным символическим кинематографом, который в свою очередь питался от современного ему театра. Может быть, стоит подумать в этой связи о мейерхольдовском «Маскараде».

В любом случае разрыв формы со временем ну просто скандальный. И не удивительно, что этот фильм положили на полку. Странно, — справедливо заметил уже цитированный мною американский исследователь, — что такой фильм вообще был в это время снят.

К 100-летию Абрама Роома: «Круглый стол» в Музее кино (фрагменты) // Киноведческие записки. 1994/95. № 24.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera