Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
«Картина усилила недостатки сценария»
Мария Белодубровская об истории фильма

Фильм был поставлен на киевской киностудии «Украинфильм» в 1936 году[1]. Производству картины предшествовала обширная кампания в прессе по обсуждению сценария Олеши. С августа 1934 года по сентябрь 1935-го на первую «пьесу для кинематографа» Олеши опубликовано было не менее пятнадцати откликов[2].

Несмотря на разнообразие мнений, к постановке фильма руководство Киевской киностудии приступило с энтузиазмом, он был «наперед зачислен в разряд выдающихся работ студии»[3]. На картину потратили больше средств, чем на любую другую за весь предшествующий советский период[4]. Во время съемок «фильм был окружен особым вниманием, повышенным интересом»: в павильон приглашали репортеров; заключили договор с трестом «Союзкиноэкспорт» на изготовление экземпляра на французском языке; проходили «нетерпеливые просмотры только что отснятого материала»; в газетах часто писали о съемках[5]. Однако уже тогда в откликах о незавершенной картине «восхищение режиссурой, актерами, оператором смешивалось с недоумением, вызванным необычностью языка фильма, а порой и с раздражением по поводу надуманных, непонятных ситуации»[6].

Картина была фактически закончена во втором квартале 1936 года[7]. 10 июня вышло «Постановление треста «Украинфильм» о запрещении фильма «Строгий юноша», которое было опубликовано через полтора месяца[8]. Пять первых пунктов детального разъяснения причин запрета характеризовали идеологическую порочность ленты. Шестой пункт касался художественной стороны. В соответствии с постановлением А. Роома сняли с режиссерской работы в кино, Ю. Екельчику объявили выговор, заместителя директора киевской киностудии по художественно-производственному отделу уволили с руководящей работы в студии и так далее. Кроме указанного документа в том же номере газеты «Кино» были помещены два негативных отклика на запрещенный фильм.

«Строгий юноша» стал появляться на экранах только через тридцать лет после создания, с середины 1960-х[9].

Судьбе картины — ее первоначальному одобрению, полному и беспрепятственному завершению и неожиданному запрещению — находится несколько возможных объяснений.

Представляется, что изначально будущий фильм воспринимался как во многом отвечающий задачам, поставленным руководством (в частности, главой киноадминистрации Б. Шумяцким[10]) перед кинематографией в середине 30-х годов. Во-первых, здесь поднималась «генеральная тема советского искусства» этого периода — создание «новой социалистической личности»[11]. Во-вторых, сценарий написал известный писатель, а работа признанных литераторов на пользу кино всячески приветствовалась, так как должна была повысить качество производимых картин. В-третьих, по жанру «Строгий юноша» удовлетворял задаче создания интересных зрелищных фильмов[12] и находился на пересечении трех «зрелищных» жанров: драмы (драматическая ситуация любовного треугольника), комедии (смешные персонажи и ситуации, ирония) и сказки, фантастики (клиника доктора Степанова и многие другие элементы картины указывают, что действие происходит в идеализированном будущем). Однако, несмотря на то что лента номинально соответствовала нормам, она была запрещена. Что-то в ней шло вразрез с официальными требованиями.

По мнению директора студии «Украинфильм», подписавшего постановление, картина не исправила недостатков сценария, а усилила их. Точнее было бы сказать, что «недостатки», которые должны были исчезнуть при экранизации, оказались просто перенесены из сценария в картину. Дело в том, что внимательное сопоставление сценария и фильма со всей ясностью показывает, что сюжет, герои и их идеологическая позиция с беспрецедентной точностью заимствованы из литературной основы. Изменений при постановке в материал сценария внесено было мало. Известно, что Олеша и Роом вместе работали над сценарием во время поездки в Одессу летом 1934 года[13], — это позволяет утверждать, что окончательную концепцию они заложили уже в сам сценарий и она не нуждалась в изменении в процессе съемок.

Заметим, что фильм запретили, главным образом, потому, что идеологическая позиция героев картины (выраженная как в их взаимоотношениях, так и в их высказываниях) показалась сомнительной[14]. Большинство пунктов постановления касались идеологии фильма и его идеологически неправильных героев. В частности, в постановлении указывалось, что «мудрствования авторов фильма... о вечной обреченности человечества, о том, что и при коммунизме, как и при капитализме, над человеческой судьбой будут довлеть страдание и страх смерти... — являются перепевом идей философского пессимизма, направленных против коммунистических идеалов революционного пролетариата».

А также:

«В системе образов фильма комсомольская молодежь изображена так, что фильм в целом звучит как пасквиль. ...А. Роом изобразил советскую молодежь, комсомольцев как людей, лишенных воли, действенности, революционной страсти, неспособных дать отпор классовому врагу..., рабски преклоняющихся перед „гением“ Степанова».

Но опять-таки картина осталась верной сценарию. Представляется, что дело здесь не столько в том, что режиссерская трактовка, как сказано в постановлении, превратила оригинальный материал в не соответствующий требованиям, сколько в том, что сам материал, который в 1934-1935 гг. мог широко обсуждаться, с энтузиазмом экранизироваться и экспортироваться, в 1936 году оказался неприемлемым[15].

Другое объяснение тому, как экранизация могла «усилить недостатки» сценария, следует искать в своеобразии стилистики «Строгого юноши». Ведь вместо ожидаемой пропагандистской ленты, руководство кинематографией получило «странный» фильм, произведение искусства, спорное и даже экспериментальное, особенно же неуместное на фоне «дискуссии» о формализме и натурализме, проходившей одновременно с окончанием работы над фильмом. В постановлении сказано:

«При постановке фильма допущены грубейшие отклонения от стиля социалистического реализма. Формалистические выкрутасы, безвкусная стилизация, погоня за внешней красивостью — наложили резкий отпечаток на фильм, в частности на такие кадры, как сцена на стадионе, сон Гриши Фокина, сцена за кулисами театра и т. д. Оператор тов. Екельчик, целиком подчинившись этой стилевой установке А. Роома, придал своей фотографии те же черты эстетства, стилизаторства, мистической бесплотности форм»[16].

Вероятно, именно стилистическое решение картины сделало экранизацию сценария Олеши неприемлемой. Более того, создатели картины не могли не осознавать, что некоторые элементы выбранной стилистической трактовки обязательно разойдутся с требованиями периода, и тем не менее не отказались от подчеркивания формальных моментов. ‹…›

Белодубровская М. Эксцентрика стиля в фильме А. Роома «Строгий юноша» // Тыняновский сборник. Вып. 12. М.: Водолей. 2006.

Примечания

  1. ^ Дата производства в титрах фильма — 1935 — ошибочна (Марголит Е., Шмыров В. Изъятое кино. 1924-1953. М., 1995. С. 53).
  2. ^ См. список публикаций: Heil Jerry Т. No list of political assets: the collaboration of Iurii Olesha and Abram Room on «Strogii lunosha» [A strict youth (1936)]. Munchen, 1989. P. 97-100.
  3. ^ См. список публикаций: Heil Jerry Т. No list of political assets: the collaboration of Iurii Olesha and Abram Room on «Strogii lunosha» [A strict youth (1936)]. Munchen, 1989. P. 97-100.
  4. ^ Heil T. Указ. соч. С. 172.
  5. ^ Гращенкова И. Указ. соч. С. 172.
  6. ^ Там же. С. 173.
  7. ^ Марголит Е., Шмыров В. Указ. соч. С. 54.
  8. ^ Постановление треста «Украинфильм» о запрещении фильма «Строгий юноша». 10 июня 1936 года // Кино (Москва). 28 июля 1936 г. С. 2.
  9. ^ Гращенкова И. Н Указ. соч. С. 174.
  10. ^ См., напр.: Шумящий Б. 3. Кинематография миллионов. М., 1935.
  11. ^ Гращенкова И. Указ. соч. С. 135. См. также: Олеша Ю. Речь на I Всесоюзном съезде советских писателей // Олеша Ю. К. Зависть. Роман. Рассказы. Записные книжки. Екатеринбург, 2002.
  12. ^ Шумящий Б. З. Указ. соч. С. 247.
  13. ^ Гращенкова И.Н. Указ. соч. С. 140.
  14. ^ См. подробно об этом в указанных работах Гращенковой и Хейла.
  15. ^ Известную роль здесь, по всей видимости, сыграла и смена руководства «Украинфильма» на более бдительное, о чем говорится в одной из рецензий на картину (Поучительная история // Кино. 28 июля 1936 г. С. 2). Джерри Хейл утверждает, что причиной запрещения «Строгого юноши» могло быть участие в нем Дмитрия Дорлиака (в роли Гриши Фокина), общественное положение которого (в результате изобличающих статей в газете «Кино», заказанных Б. Шумяцким) не позволяло ему выступать в роли «примера» для молодежи. Кроме того, Хейл считает, что типично арийская внешность Дорлиака и актера, игравшего Дискобола. могли также вызвать ненужные ассоциации с фашистской Германией. (Указ. соч. С. 5-6).
  16. ^ Формулировки, использованные в постановлении о запрещении «Строгого юноши», были во многом заимствованы из газетных текстов, появившихся во время «дискуссии». Помимо публикаций в «Правде» за 28 января, 6 и 13 февраля, 6 марта 1936 г. см. газ. «Кино» за 11, 16 и 21 февраля, 6, 16, 26 и 30 марта, 17 апреля, 6 и 28 мая. Газета клеймила произведения, содержащие «всяческие формалистические фокусы, левацкие уродства, грубый натурализм, сусальность, неестественность, приукрашенность» и шедшие вразрез с установкой соцреализма на простоту и понятность.
Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera