Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Поделиться
Притчи для детей и взрослых
Зара Абдулаева о ленинском цикле Михаила Зощенко

Зощенковские рассказы о Ленине — попытка новейшего завета для нового человека, для первых послереволюционных христиан. ‹…›

Ленин режиссируется в зощенковских притчах как жесткий, но справедливый, великий, но скромный, всех устрашающий праведник, помнящий (см. последний рассказ цикла) давным-давно не актуальный завет «не убий». Сверхостроту он приобрел накануне войны, не только уничтожившей, но и морально сломавшей миллионы людей. ‹…›

В финале цикла «Леля и Минька» Зощенко признается, что следовал отцовскому завету все делать «с учетом изменившейся обстановки» и поэтому избежал соблазна писать по старым правилам, ведь «изменилась жизнь и публика». И «был до некоторой степени счастливым». Но напоследок Зощенко наносит контрудар: «Впрочем, еще в древние времена один мудрый человек (которого вели на казнь) сказал: „Никого нельзя назвать счастливым раньше его смерти“. Это были тоже золотые слова».

Поскольку на то, чтобы стать счастливым раньше смерти, Зощенко положил жизнь в буквальном смысле слова, он должен был еще и преподать уроки изживания самого страха перед жизнью.

Все рассказы о Ленине скованы, как одной цепью, этим мотивом.

Отвага Зощенко, не написавшего ни строчки о Сталине, необоримое чувство опасности героев его цикла о Ленине замаскированы многосмысленностью его трагикомических притч для детей и взрослых, трактовка которых зависит от... интонации и жеста рассказчика. ‹…›

Все рассказы о Ленине — это притчи о мифологии восприятия «положительной нормы» как абсурда.

Среди душераздирающих воспоминаний о детстве в «Перед восходом солнца» есть одна, как мы бы сегодня сказали, концептуальная картинка. Оставшись один дома, мальчик решил облегчить жизнь рыбкам, плавающим в аквариуме, вытащил их из воды, и они околели. Пришла мать и, увидев плачущего ребенка, сказала: «...не притворяйся идиотиком. Рыбки созданы, чтобы жить в воде». Я горько плачу от обиды. Я сам знаю, что рыбки созданы, чтобы жить в воде. Но я хотел избавить их от этого несчастья». Нормальное существование рыбок казалось ребенку (испытывавшему к тому же ужас от воды) безумием. Но этот случай — в каком-то смысле метафора предназначения Зощенко (как он его понимал), пытавшегося «обустроить» среду обитания нового человека, которого невозможно вытащить из петли бесконечного идиотизма, как рыбок — из воды. Задохнется.

Зощенковские рассказы для детей и детские рассказы о Ленине написаны для инфантильных взрослых, для первых послереволюционных христиан, которые еще не приобщились к библейским заповедям. ‹…›

Сквозь цикл «Леля и Минька», построенный как иллюстрация заветов: не укради, не лжесвидетельствуй, чти родителей своих
и т. д., проходит мотив, все более — по мере «оздоровления» писателя — насущный для Зощенко, мотив будущего одиночества, связанный в первую очередь с его отлучением от читателя.

Рассказ «Тридцать лет спустя». «Мои родители очень горячо меня любили, когда я был маленький. И они дарили мне много подарков. Но когда я чем-нибудь заболевал, родители буквально тогда засыпали меня подарками... А моя сестренка Леля почти никогда не хворала. И она завидовала, что я так часто болею». Тогда Леля решила притвориться больной. Обман раскрылся, девочку крепко наказали, лишив подарков на целый год, а мама сказала: «Это ненормальная и даже сумасшедшая девочка. Иначе я не могу ничем объяснить ее поступок». Прошло тридцать лет, и Зощенко понял, что обманула она «для чего-то другого». Он поехал к сестре в Симферополь, и она призналась: «...я хотела, чтобы и меня так же, как тебя, все любили и жалели, хотя бы как больную». Ведь это кажется, что любят только храбрых, сильных, умных. На самом деле — больных. В прямом и переносном смыслах. В детском рассказе «Самое главное» формулируются универсальные, в том числе и советские, ценности. «Только храбрые люди хорошо живут на свете». А хорошо живут те, «кто побеждают врагов, тушат пожары и отважно летают на самолетах. И за это все любят храбрых людей. И все их уважают. Дарят им подарки и дают ордена и медали». Но бесстрашие в зощенковских рассказах приобретает внебытовой экзистенциальный смысл. Все любят только самых лучших или самых худших, а не «просто» человека.

В 1928 году Шкловский дает метафору грандиозной роли Зощенко, самого популярного русского прозаика, который «имеет хождение не как деньги, а как вещь. Как поезд». Этот метафорический поезд добрался до сегодняшнего дня и выпустил из вагона Леню Голубкова. Если зощенковские гротесковые — сюрнатуральные персонажи довоплощали образ его читателей, то нынешний человек улицы — главный персонаж рекламы, вызывающий презрение культурной публики, материализовался в... деньги. Зощенковский поезд — реальная вещь — трансформировался в фантомные деньги, с помощью которых Леня Голубков, Иван-дурак, надеялся соединить свою американскую мечту с халявой по-русски и таким образом преодолеть собственную социальную маргинальность. Не в том смысле, чтобы стать «героем», а чтобы быть просто нормальным человеком.

«Вася, как вы думаете, о чем поет соловей? На что Вася Былинкин обычно отвечал сдержанно: — Жрать хочет, оттого и поет».

Абдуллаева З. Притчи для детей и взрослых // Искусство кино. 1995. № 7.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera