Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Дети индиго и Царство мертвых
Павел Кузнецов о фильме «Гадкие лебеди»

Для Лопушанского режиссура весьма архаическое занятие — род духовного служения в традициях Бергмана и Тарковского. Но то, что недавно было знаком избранничества, согласно печальной диалектике истории, в 1990-е превращается в клеймо изгоя. И я хочу отдать должное тому, с каким маниакальным упорством, — вопреки давлению времени и изменившимся понятиям кинобратвы, режиссер из фильма в фильм варьирует свои темы, в каждой работе ставя себе предельно высокую планку, которую по тем или иным причинам ему не всегда удается преодолеть.

На этот раз перед нами вариация на тему «Гадких лебедей» по повести Стругацких. Вновь Зона, апокалиптика горящих лесов, аура конца времен, писатель в роли «сталкера» (Григорий Гладий абсолютно точен в этой роли); вселенские дожди, затопленный город (в фильме изумительно передано ощущение воды), зловеще багровый свет — казалось бы, все это видено много раз, но с первого плана, почти мгновенно фильм затягивает, засасывает и не отпускает до конца. ‹…›

 В отличие от шестидесятнической повести Стругацких с их прозрачными политическими аллюзиями, у Лопушанского история приобретает метафизическое измерение. «Мокрецы» — это не столько «диссиденты», противостоящие тоталитарному режиму, сколько Другие, посвященные, мистагоги, духовные учителя, показывающие и предлагающие детям другую реальность. Иные ценности и иные смыслы. При этом для вполне современных людей из вполне «свободного», а никак не тоталитарного мира (еще очень важное отличие от первоисточника) эти существа — мутанты, генетическая аномалия, неведомая болезнь. Впрочем, и там существуют люди, пытающиеся понять, что это за существа, что происходит с детьми в Зоне. Для этого созданы бесчисленные комиссии под эгидой мирового сообщества. Но человеческие особи, в большинстве своем неспособны воспринимать Другое. Тех, кто хочет и может понять происходящее в Ташлинске, считанные единицы — Айзек Големба (Леонид Мозговой) и его помощница Диана (Л. Пицхелаури), парочка ученых мужей и собственно протагонист — писатель Банев, прибывший для «спасения» дочери и постепенно сознающий безысходность ситуации.

Когда-то в «Риме» Феллини древние фрески, открытые при строительстве метро, таяли на глазах. Метафора была проста — все подлинное, к чему прикасается современный человек, мгновенно исчезает. В ленте Лопушанского ощутимо какую эволюция проделал мир за 40 лет. Все иное, непонятное, непостижимое, трансцендентное, — и потому опасное — подлежит немедленному тотальному уничтожению. Прогрессивное человечество ликвидирует Зону с помощью химических реактивов. ‹…› Они не могут существовать в человеческом мире, они тают и чахнут — их не исцелить ни в каких лечебницах. Финал поражает: пронзительная музыка Андрея Сигле, нечеловеческая тоска в недетских глазах ребенка (Римма Саркисян), а за решеткой кафкианской больницы — звездное небо и бесконечный ужас человеческого существования.

 В фильмах Лопушанского зачастую бывало «чересчур» — то эсхатологии, то морализма, то технологических провалов. В «Гадких лебедях» все получилось — точно, емко, естественно.

Кузнецов П. Царство мертвых // Сеанс guide: Российские фильмы 2006 года

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera