Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Начало
Фрагмент сценария

Жанна вышла из замка под вечернее солнце. И стало видно, что замок этот — декорация на натуре, а натура — просторный русский пейзаж с холмами, речкой, деревушкой и православной церковкой на приречном холме.

Жанна поднялась по ступенькам в фургон костюмеров, стоящий тут же, неподалеку от декорации. Сняла парик, начала переодеваться.

И вот она уже в привычном нашем сегодняшнем платье, с колечком на руке и в туфлях на каблуках. Ее нельзя было назвать красивой — лицо как лицо, такое не выделишь среди прохожих на улице. Она ничем не примечательна, эта русская Жанна. Ей двадцать лет.

Она вошла в номер районной гостиницы, где разместилась киноэкспедиция.

Номер у нее был небольшой, с умывальником, зеркалом, занавесками и продуктами на окне. Жанна приблизилась к зеркалу, устало посмотрелась в него. Подошла к окну, отломила кусочек хлеба, стала жевать. И по тому, как она жевала, видно, что она смертельно, безмерно устала. Легла на кровать.

За стеной в соседнем номере хохотали.

Жанна включила радио. Музыка заглушила смех. Жанна взяла подушку и закрыла ею голову.

И сразу совсем иная картина, в другом месте, в другое время.

На танцплощадке играл духовой оркестр. Исполнялся современный танец. Танцевали его в Речинске, в городе вроде Суздаля или Мурома. Танцевали лихо, сосредоточенно. Танцевали, несмотря на сутолоку и тесноту.

А вдоль площадки, по ее краям, стояли парни, которым не хотелось танцевать, и девушки, которых не приглашали. Среди них — наша Жанна д’Арк. Впрочем, теперь она была помоложе и звали ее Пашей. Другую девушку, подружку ее, звали Катей. Обе украдкой поглядывали на кавалеров, куривших поодаль и смотревших на все прохладными глазами. Один из кавалеров направился к ним. Девушки встрепенулись, полные надежд и горячего ожидания.

Парень спросил:

— Вы танцуете?

— Да! — откликнулись обе сразу.

Он подхватил Катю. И та, вся сияя, отдала Паше сумочку и скрылась в пучине танцующих.

Паша осталась одна, и стало видно, что в правой руке у нее было штук шесть сумочек, а в левой — два зонтика и еще чей-то веер. И опять Пашин взгляд с надеждой и ожиданием скользил по танцующим. И опять курили поодаль кавалеры и смотрели вокруг прохладными глазами.

— Вы танцуете?

Перед Пашей стоял кавалер в белых джинсах, с модным узелком на шее.

— Да! — откликнулась Паша.

— А я пою! — хохотнул кавалер.

И, довольный собою, он двинулся дальше. Кругом засмеялись. Пересилив себя, Паша улыбнулась. И тогда послышался голос:

— Девушка, разрешите!

— Вы меня? — удивилась Паша.

— Конечно, — сказал молодой человек довольно приятной наружности (на вид ему лет двадцать восемь, и он видел, как подшутили над Пашей). — Вы этим удивлены?..

— Я? Нисколько! — чуть освоившись, небрежно ответила Паша.

И тут одна из сумочек выскользнула у нее из рук, упала на пол, за ней последовали зонтик, веер и еще одна сумочка. Молодой человек нагнулся, чтобы поднять. Нагнулась и Паша. Они не рассчитали движения и больно стукнулись лбами.

— Ого! — воскликнул молодой человек, потирая ушибленное место.

— Вам больно? — обеспокоилась Паша.

— Что вы? — смеясь, сказал молодой человек. — Напротив, даже приятно. А вам?

— И мне! — тоже смеясь и держась за голову, сказала Паша. — Знаете, как звенит!

— Ну вот и ладно! — сказал молодой человек, поднимая с полу и зонтик, и веер, и упавшие сумочки. — Давайте, я сдам их куда-нибудь

— Давайте, — согласилась Паша, но, подозрительно покосившись на него, тут же спохватилась: — Нет, я сама!

Молодой человек невольно посмотрел на нее с удивлением и усмехнулся.

— Знаете, сумочки не мои, — виновато объяснила Паша.- И зонтики тоже… Я сейчас!

И она побежала.

Молодой человек посмотрел на часы.

— А как вас зовут? — спросила, опять появляясь, Паша, но теперь уже без вещей.

— Меня… Аркадий, — сказал молодой человек.

— А я Паша,- сказала Паша. — Станцуем?

— Идет!

Но тут оркестр, игравший до этого почти непрерывно, умолк, и голос по радио объявил:

— Танцвечер закончен! Всего хорошего!.. Спокойной ночи и приятного настроения!

— Как закончен?! — опешила Паша. — Почему закончен?! Так нельзя! — воскликнула она.

— Уже поздно, — заметил Аркадий.

— Ничего не поздно! — возразила Паша. — Надо заранее объявлять. — И, сложа ладоши трубочкой, она вдруг крикнула громко, отчаянно и сердито: — Му-зы-ку!!!

— Вечер окончен, — повторил металлический голос. — Не орите! Спокойной ночи…

И вдруг Паша заплакала.

— Ну что вы? — удивился Аркадий. — Стоит ли?!

Паша плакала.

— Давайте я вас провожу! — предложил он.

— Правда? — сказала Паша и сразу же перестала плакать.

Они пошли.

Некоторое время шли по темной улице молча. Паша рассмеялась.

— Вы что? — удивился Аркадий.

— Так, — смеясь и озорно глянув на него, сказала Паша.

— А все-таки? — поинтересовался он.

— Меня сроду еще никто не провожал, — призналась Паша. — Вы первый! — И она снова рассмеялась.

Он посмотрел на нее.

Паша спросила:

— А танцевать вы со мной еще будете?

— Танцевать? — переспросил Аркадий.

— Когда-нибудь, — сказала Паша.

— Обязательно, — сказал Аркадий.

— Я вам понравилась? — предположила Паша.

— В общем, — сказал он.

— Ну и прекрасно, — сказала Паша. И вдруг спросила лукаво и значительно: — А вы меня не боитесь?

— Нет, — ответил он.

— Почему? — смеясь, поинтересовалась Паша.

— Не скажу, — смеясь, сказал Аркадий.

— А я знаю, — сказала Паша.

— Вот как? — сказал Аркадий.

— Потому что я неэффектная, — сказала Паша и пристально взглянула на него.

— Что вы! — сказал Аркадий. — Наоборот. Вы ничего. — Он посмотрел ей в глаза. — И даже очень.

— Правильно! — сказала Паша, метнув на него поощрительный взор. — Мне это очень многие говорят. — Она помолчала и добавила: — А знаете, вы психолог! Вы даже мне немножко нравитесь!.. Ну, пока!..

И, развернувшись круто, она припустила бегом по улице к дому.

Дом, где жила Паша, стоял на зеленой улочке, под двумя громадными тополями. Это был одноэтажпый, старой постройки, ныне коммунальный дом.

Паша взбежала на крыльцо и скрылась за дверью. Она на ощупь, боясь зажечь свет и обеспокоить соседей, прошла коридором среди ведер, сундуков и висячих тазов к своей комнате. Кошка прыснула из-под ног. Скрипнула дальняя дверь, высунулась чья-то женская физиономия, побурчала и скрылась.

Паша повернула ключ, вошла в комнату. Зажгла свет.

Комната была совсем небольшая — отгороженный угол с посудой, электроплиткой, комодик, зеркало на комоде, кушетка с узорчатыми подушками, фотографии на стене, телевизор на широком подоконнике.

Скинув у порога туфельки, Паша в чулках сразу же прошла к зеркалу. И, уткнувшись в него, долго, пристально, как бы исследуя со стороны, смотрела на себя. Потом вернулась к двери. Плотно прикрыла ее, повернула ключ. Прошла к окну, задернула занавески, сдвинула в сторону стол, стоявший посередине, включила музыку и принялась танцевать.

Она танцевала одна. Танцевала яростно, отчаянно, увлеченно. Танцевала в первый раз за этот вечер. Танцевала непохоже на других, самозабвенно, растворяясь в танце, который, впрочем, даже и нельзя назвать танцем, потому что в нем не было ни рисунка, ни логики, ни порядка. Так, должно быть, на Руси в старину танцевали скоморохи. Раздался стук в дверь.

Паша подняла голову, прикрытую подушкой. Подушка упала на пол. Это снова был номер в гостинице.

— Паша, на съемку! — произнес быстрый голос из коридора.

Франция. 20 февраля 1430 года. Лил дождь. По едва заметной тропе — дороге в Шинон — шли, ведя под уздцы усталых коней, измученные воины. Среди них — Жанна д’Арк. Вода стекала с одежд и хлюпала под ногами. Вокруг все уныло и мокро. Путники подошли к ручью и вступили в него. Но в тот момент, когда они оказались по пояс в воде, раздалась команда:

— Стоп! Еще раз!..

Мокрые воины, Жанна и кони повернули назад, на исходный рубеж.

И опять хлестал дождь, и опять шли воины, ведя под уздцы мокрых, усталых коней, и опять вместе с ними шла Жанна.

В Речинске вечерело. Летний грибной дождь тихо постукивал за окном Пашиной комнаты. Паша стряпала. Распахнулась дверь, и в комнату вошла Валя, крупная, румяная Валя, полная телом, полная сил и энергии, еще одна Пашина подружка. Она вела за руку сына своего Борю, мальчика лет пяти-шести. Когда Валя вошла, в комнате Паши стало еще тесней, еще уже.

— Паш, ты тут?

— Тут.

Валя села, сняла косынку и, обмахиваясь, сказала:

— Ой, Прасковья! Меня Иван Сидорович на пьесу позвал! Посторожишь? — И она кивнула в сторону сына.

— Давай.

Валя вскочила и чмокнула Пашу в щеку.

— Ой, родная ты моя, ой, хорошая!.. Он кормленый.

— А где моя сабля? — спросил Боря.

— Да где-то тут, — откликнулась Паша. — Пошарь в углу.

Мальчик полоз в угол, куда указала ему Паша. Он чувствовал себя здесь как дома.

— Прасковья, глянь! — сказала Валя.

Паша обернулась. Валя распахнула плащ-болонью, демонстрируя свое новое платье.

Габрилович Е., Панфилов Г. Начало. Сценарий // Габрилович Е. Избранные сочинения в 3 т. Т. 3. М.: Искусство, 1983.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera