Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Кино: Груз 200
Поделиться
Его фильм — как осиновый кол
Роман Волобуев о фильме

Неслучайный 1984 год. Мифический райцентр Ленинск — трубы коптят небо над синими куполами, из каждого второго окна ВИА «Ариэль» поет про край магнолий. Комический завкафедрой научного атеизма (Громов), засидевшись дотемна у брата-милиционера и решив все-таки ехать домой в Москву, глохнет на своем «запорожце» у деревни Каляево. Идет на свет — свет оказывается лампочкой над столом бывшего зэка (Серебряков), на зоне много читавшего Кампанеллу. За спиной хозяина маячат китаец Сунька и некто Журов (Полуян), которого все называют «начальник». Московский гость в ужасе давится самогоном, на вопрос хозяина, есть ли душа, робко отвечает: «Души нет, Алексей» — и ждет, когда его начнут убивать. Его в итоге не тронут. Чуть позже патлатый студент-фарцовщик (Бичевин) привезет с дискотеки Анжелику (Кузнецова), у которой жених — десантник, а папа — секретарь райкома, но это ей не поможет.

В то, что самый сильный из ныне действующих русских режиссеров когда-нибудь выйдет из спячки, в которую впал пару фильмов назад, скорее хотелось верить, чем действительно верилось. О «Жмурках» и «Мне не больно» что-то доброе можно было сказать лишь в силу нежного отношения к автору, в «Грузе» же Алексей Октябринович Балабанов снова поднимается в полный рост. Если совсем точно, он делает как Клинт Иствуд в «Непрощенном»: выходит, пошатываясь, в седло влезает с третьей попытки, первой парой выстрелов бьет не совсем туда, куда собирался, но потом фокусируется, и тут уж — кто не спрятался, сам виноват.

«Груз 200» на сегодня лучший фильм Балабанова. Он подминает под себя даже самого устойчивого и здравого зрителя, притом во многом именно потому, что Балабанов поначалу запинается и мычит. Первые пять минут думаешь, что Алексей Октябринович окончательно выдохся, вторые пятнадцать — что он, кажется, снял недурную черную комедию, а когда понимаешь, что на самом деле происходит, уже поздно включать защиту. Как герои вестерна, фильмов Такеси Китано (ну или своих собственных), Балабанов не тратит время на то, чтоб прицеливаться и вставать в позу: секунду назад ты снисходительно улыбался, секунду спустя — уже убит.

«Груз 200», мягко говоря, страшен, как смерть. Предыдущая русская картина, транслировавшая похожего рода монотонный примитивный ужас в такой концентрации, — 15-летней давности «Чекист» Александра Рогожкина. Коллега (у которого, к слову, любимый фильм — «Техасская резня бензопилой») на середине просмотра начал хватать ртом воздух и шептать: «Его же посадят». Посадят, не посадят, но вопросы задавать точно будут. Как «Брат» и «Про уродов и людей» — предыдущие серьезные высказывания Балабанова на тему русского характера, — «Груз 200» вызовет бесконечное число претензий морального толка, и трактовать его тоже можно до посинения. Самая очевидная цепочка — что Балабанов выводит советскую власть в виде маньяка, далее — что он ставит знак равенства между 1984-м и сегодняшним днем, тем самым в одиночку выходя против главенствующей сейчас в России идеологии позитивизма и радостного примирения с мертвым советским прошлым. Он идет и дальше — туда, где политическая аллегория заканчивается и начинается чистая бесовщина, обитель зла, территория, куда нормальные люди не ходят и куда Балабанов вступает со спокойствием человека, которому совсем нечего терять.

Самая очевидная претензия к «Грузу» — отсутствие в нем хоть какого-то, пусть самого минимального, пусть крохотного просвета. И правда: финал, где упомянутый преподаватель научного атеизма (которого вся происходящая в фильме история зацепила лишь самым краем) приходит в церковь покреститься, выглядит чудовищной издевкой. Но Балабанов (что хорошо видно на примере «Мне не больно») не утешитель и не мать Тереза. У него другая работа: он Ван Хельсинг — или, если угодно, отец Каррас из «Экзорциста». Его фильм — как осиновый кол, возможно, грубоватое, но, как показывает исторический опыт, единственное по-настоящему эффективное средство для примирения с прошлым, когда это прошлое — мертвец, упорно настаивающий на том, что он жив.

Волобуев Р. Рецензии к фильму Груз 200 // Afisha.ru. 2007. 4 июня.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera