Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Кино: Война
Поделиться
Сестра таланта и ее брат
Нина Цыркун о роли обобщения и факта

Предельно лаконичное название — «Война» — обязывает. Так называл свои произведения Лев Толстой — «Война и мир», «Казаки», «Воскресение». Или Федор Достоевский — «Преступление и наказание», «Идиот». Подобная краткость предполагает особую глубину, глобальное обобщение, метафизику, метафоричность. Заявка на все это в фильме Алексея Балабанова есть. Образы предельно типичные: простодушный русский солдат Иван, вероломный, рыжий, худой и длинный англичанин Джон, капитан с говорящей фамилией Медведев, обездвиженный, как Илья Муромец на печи, но в известный момент хоть и не подымающийся на ноги, но смекалкой и смелостью всех спасающий; плененная девица из заморского Датского королевства. Ситуация символическая: Ивану (дураку) сказали — иди и больше сюда не возвращайся, а он возвращается и всех побиваху, выручая из лап чудища иноземного девицу-красу (Ингеборгу Дапкунайте). И даже побег из плена по бурной горной реке — в сущности, мифологическое путешествие, возвращение с того света. Однако ж обобщение — если приглядеться-липовое. Иван Ермаков, парень из сибирской слободки, где-то наловчившийся прилично говорить по-английски (хоть и с сильным акцентом, но на все темы может объясниться с исконным англичанином) и овладевший компьютерной грамотностью настолько, что служит у чеченского бандита Аслана интернет-секретарем — странная смесь, служащая всего лишь иллюстрацией тезиса, который сформулировал актер Алексей Чадов: «Голодным и испуганным мальчикам там не место». Прочие тезисы открыто продекларированы репликами героев, по большей части Аслана: есть бараны и есть пастухи; вы, русские — бараны. Мы вас доим, и будем доить (стало быть, еще и коровы, а того лучше — козы): у меня в Москве три ресторана. «Вы — белые, у вас Белое море, а мы — черные, и море у нас Черное». И т. д.

Фильм можно смотреть с закрытыми глазами: рассказ от первого лица дублирует каждый его момент, не только констатируя, но заодно и комментируя. Из этих слов, как и из фильма в целом, следует неизбывное: Россия — страна особая, русские люди — самые бескорыстные и чистые сердцем, но никто их не понимает, а потому не любит. Объяснять же, в чем наше благородство, западло. И потому — из-за этой нашей природной опять-таки скромности — мы выходим в глазах мировой общественности (в данном случае англичанина Джона, который транслирует свои впечатления дальше) кровавыми монстрами.

Но мы-то с вами знаем, кто на самом деле кровавые монстры — это те, кто отрезает пальцы, а потом и головы не только солдатам («Не убивайте, у меня мама одна!..», — робко кричит один такой обреченный), но и невинным жертвам, в том числе из корпуса радетелей-иностранцев. Все это скрупулезно доводится до сведения зрителей, и во всем этом нет никакой фактической неправды.

Когда же русские стреляют в мирных жителей, то либо вообще не попадают в цель, либо жертвы остаются где-то далеко на сверхобщем плане. Врагов, конечно, косят, как надо, так ведь их не жалко. Проходящие на заднем плане солдатики все как один вида мирного и слегка затюканного. Вот генералы, конечно, гады, сидят в кабинетах под портретом президента и скопом предают честных служак. С определенными поправками можно и в этом случае сказать, что тут почти всё фактически правда. Так что наивный символизм оборачивается кондовым штампом, а вместо обобщения получается агитка в духе почти что Бедного Демьяна.

Тем не менее вещь получилась духоподъемная. Ибо в деле агитации и пропаганды логика, метафорика и метафизика излишни. Здесь требуется пафос, а в пафосе картине Балабанова не откажешь. В нужных местах точно вовремя вступают ритмические смыслообразователи в лице групп «Би-2» и «Сплин». И все же патетика, как и набор правдивых фактов, не является художественным аргументом, а всего лишь имитирует его, вызывая истероидную реакцию.

Тем не менее один мотив, на мой взгляд, своей ненавязчивостью, но в то же время внятностью придает важный смысл фильму. Иван доказывает Джону, что неуместно на войне рассуждать о моральности или аморальности убийства: «Это — война!» Но он «забывает», что убивать дозволяется людям в форме, и, попадая цивильным человеком в зону военных действий, автоматически ощущает себя вправе стрелять — по привычке, выработанной войной. За это и попадает под суд. Однако зритель подготовлен к этому факту как к вопиющей несправедливости: парень-то-герой, всех спас, в том числе командира (за это всегда награда полагается), полученные за труды деньги бескорыстно роздал, и за все хорошее — под суд? Не вписывается наше представление о справедливости в узкие рамки западного понимания законности. Может быть, как раз поэтому к нам и относятся как к существам с другой планеты, с опаской и недоверием. Тут бы самое время подумать. Но фильм кончился.

Цыркун Н. Сестра таланта и ее брат // «Киноведческие записки». 2002. № 57.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera