Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
2023
Таймлайн
19122023
0 материалов
Поделиться
Роковое влечение
Геннадий Устиян о подавлении и принуждении

Я очень рад, что живу в такой раскрепощенной стране, где высшую кинематографическую премию дают картине, чей широкий прокат (и, соответственно, всенародный успех) невозможен по определению; где главным достижением киногода объявляют фильм, на кассете с которым дистрибьютеры пишут что-то вроде «такой патологии вы еще не видели» или «ни в коем случае не смотрите с родителями». Все равно как наградить «Оскаром» «Автокатастрофу» Дэвида Кроненберга или «Счастье» Тодда Солондза: этого не может быть, потому что не может быть никогда.

Поклонником Алексея Балабанова я никогда не был. Мне решительно неинтересен «Замок» (а вы когда-нибудь видели пристойный фильм по Кафке?) и уж тем более «Брат»: снимать кино про современного киллера — затея банальная до непристойности, а кроме того — чудовищно инфантильная и провинциальная. Гангстерское кино сегодня возможно лишь как ретро, а успех в Америке фильмов Джона Ву подтверждает, что тема «киллер с нашего двора» проходит только по унизительному разряду экзотики.

«Про уродов и людей» — первый фильм Балабанова, о котором я могу сказать: это кино мне на самом деле нравится. Строгое, даже скованное по форме — и очень свободное по содержанию. Физиологически отталкивающее и привлекательное — в равной степени. В нашем кино, безнадежно отставшем от жизни и предлагающем выбирать между идиотским мусором и многозначительной жижей, появился режиссер, способный убедительно соединить авторство с коммерцией.

На самом деле «Уроды…» — явление приличной поп-культуры, которую многие в нашей стране почему-то путают с трэшем, но которая и есть пресловутый «современный хороший вкус».

Не понимаю, почему разговоры об этом фильме неизменно вертятся вокруг секса и патологии. Конечно, кино начиналось как пип-шоу, и с этим уже ничего не поделаешь. Но ни одной полновесной и самоценной сексуальной сцены в фильме Балабанова нет: обнаженка здесь вполне умозрительна и предъявлена на плоскости монохромных фотографий.

Эти женские задницы начала века благополучно разошлись по самым респектабельным альбомам эротического искусства: все мы взрослые люди и давно договорились, что ягодицы при определенном ракурсе и освещении — эротичны. Ни разу не возникло ощущение, что Балабанов намерен меня шокировать или эксплуатирует мои чувства, демонстрируя то, что принято называть «извращениями» (если в принципе может быть «извращением» какое бы то ни было проявление человеческой сексуальности).

В этом фильме о подавлении и принуждении — психологическом и телесном — нет ни одного монстра. Отвратителен яйцеголовый Виктор Иванович, подручный порномейкера Иогана, но он существо угнетенное, а значит — жертва. И сам порномейкер, расчетливо использующий весь мир в своих целях и отплывающий в финале на льдине в никуда, оказывается жертвой безумной няни, от которой он зависим с младенчества. Следствием этой зависимости и стал его вуайеризм: для Иогана наиболее приемлемой формой сексуальной жизни является лицезрение карточек с изображением легкого садо-мазо.

Он подсознательно стремится убежать из зябкого настоящего в уютное детство — заповедный мирок иллюзий (прежде всего — иллюзии собственной безопасности). Вот почему так сладостно для него наблюдать за поркой: тем самым он сводит счеты с несбывшимся, перекладывая на других собственную вину. Вот почему именно он, Иоган, безжалостно крушит две образцовые и благополучные семьи — два маленьких рая-для-себя, где добропорядочные дамы и господа надеялись схорониться от стылой реальности. Тот и другой парадиз рушатся трухлявыми карточными домиками, и для их обитателей — из числа сумевших выжить — начинается другая, реальная жизнь, где есть секс, жестокость, месть, ненависть и воспоминания.

Единственное что: Лиза, пережившая крушение иллюзий и собственный личный ад, должна была вроде выйти из этой истории совершенно другой: через ад не проходят бесследно — а ведь она через него прошла. Балабанов почему-то хочет представить ее жертвой, которая за собственные деньги просит наемного садиста ее как следует отстегать. Извините, не верю. После подобных стрессов люди так твердеют, что устраиваются в жизни получше. Если бы Лиза в финале была окружена молодыми красивыми поклонниками, которые щедро оплачивали бы свое право стегать ее плетьми, это выглядело бы куда убедительнее.

Устиян Г. Роковое влечение// Сеанс. 1999. № 17/18.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera