Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
Таймлайн
19122020
0 материалов
Кино: Морфий
Поделиться
Скандалист-экзистенциалист
Михаил Трофименков о поэтике фильма

«Морфий» — совершенно частная трагедия, гениально снятый физиологический очерк гибели юного интеллигента — доктора Полякова, подсевшего на морфий, в революционном 1917 году. Но такой уж режиссер Алексей Балабанов, что, даже если он сам не делает в фильме никаких историософских обобщений, за него это сделают другие.

Читать отклики на фильмы Балабанова едва ли не столь же интересно, как смотреть сами фильмы. «Морфий» уже упрекнули в том, что он ничем не отличается от «Адмирала», так же торгует картинками благостной дореволюционной жизни, которую порушили жиды-комиссары. Дескать, если убрать из фильма сцены хирургических операций и наркотических ломок (хотя, если их убрать, фильм просто исчезнет), получится очередная «Россия, которую мы потеряли». Но «Морфий» упрекнули и в прямо противоположном, в работе на мировую, фестивальную «закулису»: «живописно расчеловеченная лунатичная Россия хорошо идет на рынке».

Не обошлось и без обвинений в ксенофобии: оценки колеблются от «глуповатой антисемитской карикатуры» до «дремучего антисемитизма». Речь идет о персонаже третьего плана, фельдшере Льве Ароновиче Горенбурге, сначала собачащемся с Поляковым из-за морфия, до которого они оба охочи, а затем мелькнувшего на экране в комиссарской тужурке лишь для того, чтобы нелепо погибнуть от пули безумного доктора.

С упреком в антисемитизме разобраться проще всего. Никто не заметил автопародии, инверсии в «Морфии» мотивов «Брата» (1997). Киллер Данила интересовался у бомжа Гофмана, не еврей ли он, поскольку Брат «евреев как-то не очень», и успокаивался, узнав, что немец. В «Морфии» же благодушный помещик, которого вскоре мужички сожгут заживо с чадами и домочадцами, напрягался, услышав фамилию незваного гостя Горенбурга: не немец ли часом, время-то военное. И успокаивался, узнав, что фельдшер — иудей. Мораль проста. Человек устроен так, что для самоидентификации ему всегда позарез нужен «чужой», враг, которого он «не очень», а кто именно, немец или еврей, окажется этим врагом, дело десятое.
Впрочем, к тому, что каждый фильм Балабанова вызывает не только и не столько эстетический, сколько общественный скандал, со времен «Брата» все привыкли. А как все, однако, хорошо начиналось, как в сказке.

Приехал в конце 1980-х годов в Ленинград свердловский самородок, снимал на студии Алексея Германа интеллигентное арт-кино на «правильной» литературной основе: «Счастливые дни» (1991) по Сэмюэлю Беккету, «Замок» (1994) по Францу Кафке. А потом случились «Брат» и «Брат-2» (2000), и Балабанов стал притчей во языцех, носителем всех возможных идеологических грехов.
Самое распространенное обвинение, как уже говорилось,— ксенофобия. Первым страшное слово «фашист» произнес Алексей Герман, до того опекавший Балабанова, игравший в его «Замке» и «Трофиме» (1995). Клинически точно зафиксировав состояние сознания простых русских убийц 1990-х годов, режиссер вложил в их уста недобрые слова о «гнидах черножопых» (Сергей Бодров-младший рассказывал, кстати, в интервью, как мучительно было ему произносить эти слова), «гадах», которые «еще за Севастополь ответят», и «румыне» Киркорове. За это Балабанова сравнивали с лидером РНЕ Баркашовым и даже Гитлером, который «тоже многим нравился». ‹...›

Впрочем, обвинения в адрес Алексея Балабанова не всегда имеют исключительно политический характер. Фильм о детстве кинематографа, совпавшем с детством порнографии, «Про уродов и людей» (1998) осуждали, как и «Морфий», за «декадентство» и декадентскую красивость стилизованного черно-белого изображения, упоение садомазохистским развратом. А про «Жмурки» писали прямо противоположное — «нездоровая атмосфера гопнической дискотеки». Один и тот же автор мог про один фильм Балабанова написать, что это бездарный опус бездарного автора, а про другой — что этот фильм столь талантлив, что его общественная опасность возрастает в разы. Не могу удержаться и не привести шедевр критической прозы, посвященной «Жмуркам»: «Фильм перегружен несмешными сценами пыток и расстрелов». Без комментариев.

Короче говоря, спектр упреков столь широк, что, будь все эти упреки справедливы, Алексей Балабанов давно бы уже не снимал кино, а тихо страдал бы в больничной палате от невыносимой шизофрении, позволяющей ему быть одновременно русофобом и ксенофобом, антиамериканистом и антисоветчиком, декадентом и гопником.

Можно констатировать странную аберрацию не только и не столько критического, сколько общественного сознания: режиссера судят на основе реплик его персонажей, которые априори отождествляются с ним. То есть, если совершенно деградировавший доктор Поляков кричит в форточку психиатрической лечебницы бесчинствующим красногвардейцам: «Перестреляю, твари жидовские!», то это кричит сам Балабанов. Если склизкий киллер по кличке Татарин жалуется брату Даниле, что чеченцы «русским торговать не дают», то это стенает сам Балабанов. При этом почему-то реплика из «Брата» «Все режиссеры — пидоры» заветной балабановской мыслью не считается.

Эффектнее всего сказать, что критики Балабанова наследуют советским судьям, отправившим писателей Андрея Синявского и Юлия Даниэля в лагеря на основе реплик героев их повестей. Но это слишком просто. Чтобы воспринимать героев Балабанова, пусть и ошибочно, как его альтер эго, есть веские эстетические и экзистенциальные причины. Недоброжелатели режиссера не случайно «путаются в показаниях».

Существует такая аксиома кинодраматургии: чтобы войти в фильм, зритель непременно должен идентифицировать себя с главным героем, видеть мир его глазами. Это правило работает почти всегда, особенно когда речь идет о массовом, прежде всего голливудском кинематографе. Но есть исключения, к которым как раз относятся фильмы Балабанова. Они в принципе не предполагают идентификации зрителя с героями. Как отождествить себя с растлителями или их жертвами («Про уродов и людей»), с гамадрилами из «Жмурок», с маньяком-ментом Журовым и его пленницей из «Груза 200», с доктором Поляковым, наконец. Балабанов вовсе не относится к ним как к насекомым. Их можно понять, им можно сочувствовать, но устранить дистанцию между ними и зрителями невозможно и не нужно. Это не хорошо и не плохо, это такая поэтика, требующая от зрителей и критиков интеллектуального напряжения, рефлексии, отстраненности. Дело не в том, что «у каждого своя правда», отнюдь нет. Они вовсе не носители идей, они — люди, искаженные эпохой, сломанные жизнью.

Экзистенциальная же особенность кинематографа Балабанова, также порождающая шизофреническую путаницу в оценках его работ, заключается в том, что бытовое время и место действия его фильмов неадекватно бытийному. Поселение прокаженных якутов в незаконченной «Реке» (2001), Петербург серебряного века или бандитских 1990-х, революционная провинция «Морфия», застойные промзоны «Груза 200» существуют одновременно: это дополняющие друг друга части режиссерского космоса. Жестокого космоса, в котором по большому счету людям нет места. Герой Балабанова не меняется со времен «Счастливых дней» и «Замка»: это всегда «чужой». Только раньше режиссер снимал фильмы о «чужом» в городе, а в «Морфии» впервые снял «чужого» в деревне. Те, кто видит в Балабанове идеолога, предполагают, что он, обращаясь к той или иной исторической эпохе или социальной среде, декларирует: «Так жить нельзя». Хотя на самом деле как настоящий художник-экзистенциалист он просто констатирует: «Жить нельзя».

Трофименков М. Скандалист-экзистенциалист // Коммерсант -Власть. 2008. № 47 ( 1 декабря).

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera