Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Кино: Брат
Поделиться
Мифы Брата
Журнал «Матадор» о фильме

«Брат», будучи произведением подчеркнуто легким для усвоения, одновременно открывает широкие возможности для размышлений и интерпретаций. Касается сразу нескольких важных мифов современной культуры.

Первый миф для «Брата» наиболее лестный. Это популярная во вполне передовом и эстетически горячем искусстве «новая крутость» (или «новый мачизм»). Самые яркие ее символы — Тарантино, Бандерас, Джонни Депп в роли мертвого человека, который расстреливает глупых шерифов со словами: «Я — Уильям Блейк. Вы читали мои стихи?» Новые крутые точно и очень красиво (сразу всплывает в памяти Элвис с пистолетом в двух руках на картинке Уорхола) стреляют своих врагов и не производят впечатления особых злодеев. Видимо, потому, что степень кинематографической условности, отстраненности автора от героя, насмешки над своей собственной позицией столь высока, что пули и трупы становятся совершенно мультипликационными. В герое Бодрова-младшего наряду со сверхъестественной симпатичностью тоже есть эта мистическая отстраненность, невсамделишность, инопланетность. Типаж, вырезанный из голливудского учебника и вставленный в фильм и в мир, где играют и, главное, живут по-русски, с широко распахнутым сердцем (особенно — до истерики — брат Брата и постоянный актер Балабанова Виктор Сухоруков). Забавно, что и монтаж в «Брате» и в «Мертвеце» сделан одинаково: короткие эпизоды выплывают на экран из какой-то нездешней темноты. И тают — в темноту.

Второй миф уже сугубо внутренний. Он странным (и вряд ли предполагаемым авторами) образом пересекается с объявленной на верхушках власти идеологией «очищения». Страну вроде поделили, из старых крутых выросли более цивилизованные бизнесмены, которые хотят стабильной жизни, а плохих старых бизнесменов, которые хотят оставаться совсем дикими, либо потихоньку отстреливают с помощью героев типа Данилы Багрова, либо сбрасывают с парохода современности руками «молодых политиков». Багров умерщвляет рыночного босса Чечена, чтоб его место занял какой-нибудь фиксатый Русак, метелит в трамвае еще двоих «черножопых», а в Екатеринбурге (родной город Балабанова; кстати, и Данила — имя из «Малахитовой шкатулки») пьяные славяне выкидывают торговцев-кавказцев из окон их квартиры, где они сидят себе и спокойно кушают хаши… Тоже очищение? Наверное. Борис Немцов, любовь наша либеральная, приехав делать светлое дело очищения во Владивосток, размазывал местных правителей по стенке с воистину новорусской крутостью. С ними нельзя по-другому? Наверное. Борцы со жлобьем в России быстро перенимают у жлобья его методы и прихваты. Такая у нас, видите ли, страна. Взыскующие мягкости и вялости должны сопеть в тряпочку. Но вот незадача: кавказские-то хозяева рынков (а почему им, собственно, не быть кавказскими? ну, «желтеет», «цветнеет» Россия, так и со всем миром происходит то же самое) часто куда более приятные соседи и земляки, чем «гегемон», который раньше определялся классово, а теперь, очевидно, будет определяться национально. Надо думать, персональный состав и прихваты «гегемона» при этом останутся почти прежними.

Здесь можно перейти к третьему мифу — о прихватах. В фильме акцентировано противостояние между двумя знаковыми музыкальными культурами. С одной стороны, благородный рок. Его репрезентирует «Наутилус Помпилиус», появляющийся на экране с такой упертостью и назойливостью, с какой на периодически освежаемой дворником стене средней школы возобновляется гордая надпись «Цой жив». С другой — безнравственный рейв, который представляет девушка-без-сердца, имеющая в жизни две ценности: уколоться и потанцевать. Эта схема вызывает недоумение, если проецировать ее на реальность номер один: рок-тусовка дает нам прекрасные образцы пыльной заунывности (в которой последнее время особо преуспел именно «Помпилиус») и, кстати сказать, жлобоватости, а рейв, напротив, — пример цивилизованной открытости миру, невиданной на наших землях неагрессивности и отчетливо живой эстетики. Оказалось, однако, что передовому русскому кино нужна не европейская рейверская расслабленность, а азиатская мрачность с уральской крутостью.

Но что вызывает некоторый социальный оптимизм: у актера несколько более мягкие представления о его герое, нежели у режиссера.

Сергей Шолохов спросил в телевизионном «Тихом Доме» у Балабанова и Бодрова: пошел бы Данила Багров на московские баррикады в 91-м году? Балабанов и Бодров ответили: куда бы делся, пошел бы, все ходили, и он пошел бы.

Тогда Шолохов спросил: а выступил бы он на стороне Верховного Совета в 93-м? Выступил бы, еще как, ответил Балабанов. Он всегда на стороне приниженных и революционно настроенных. Герой ведь.

А Бодров ответил: вот еще. Никуда бы он не пошел, лежал бы себе на диване.

Жаль не добавил: слушал бы рейв и курил косяк.

Иозефавичус Г., Алексеев И. [«Брат»] // Матадор. 1997. № 4.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera