Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Кино: Брат
Поделиться
Герой нашего времени – человек с ружьем
Сергей Добротворский о фильме

В начале 90-х годов, когда призовая российская волна впервые омыла набережную Круазетт, самые прозорливые критики заметили, что прилив «нового русского кино» явно носит искусственный характер. Фильмы, триумфально прошедшие под флагом Perestroika & Glasnost, были такими, какими должны были быть. Или такими, какими их хотели увидеть — социально озабоченными, нервными и взахлеб правдолюбивыми. Интернациональная мода на «Такси-блюз» или «Замри-умри-воскресни» появилась и отошла вместе с культом Горбачева, телемостами и командирскими часами-будильниками.

Это кино азартно прощалось с прошлым, не задумываясь о будущем. Когда будущее стало настоящим, кино впало в аутизм, не в силах справиться с ускользающим мгновением. Замеченные или отмеченные в последнее время на каннском подиуме михалковские «Утомленные солнцем» и «Кавказский пленник» Сергея Бодрова при всем своем несходстве скорее наложили на реальность некие историко-культурные формулы, нежели заглянули в реальность изнутри.

При этом очевидно, что прошлогодний резонанс вокруг фильма Бодрова в этом году отзовется на картине Балабанова. Хотя сам режиссер упорно отрицает всякий умысел, Сергей Бодров-младший в роли дембельнувшегося из Чечни штабного писаря очевидно отсылает к «кавказскому пленнику», который вернулся-таки домой, в российскую глубинку и отправлен матерью набираться ума в Питер. К старшему брату.

Брата сыграл Виктор Сухоруков. В роли Петербурга снялся Петербург. И то и другое для фильма немаловажно, потому что шесть лет назад в полнометражном дебюте Алексея Балабанова «Счастливые дни» Виктор Сухоруков тоже являлся на невские берега. Но тогда это был замордованный провинциал, тащивший в мятом портфельчике опыт абсурдистского театра 50-х. С годами герой заматерел, обрил голову, назвался «Татарином» и стал наемным убийцей. Город не изменился. Хотя из черно-белого он превратился в цветной, а в его переживших евроремонт коммуналках живут новые хозяева, небо над ним по-прежнему низко, трамваи дребезжат на стрелках, а люди все так же нелепы, неприютны и загадочны.

Описание «Брата» почти равно его анализу. Все дело в том, что один из самых радикальных петербургских киноавторов Алексей Балабанов всегда упорно избегал современности, предпочитая не наблюдать мир, а конструировать его. Опыт предыдущих работ говорит сам за себя. «Счастливые дни» были сделаны по мотивам Беккета. Последовавший затем «Замок» — по одноименному роману Франца Кафки. Выношенный парадокс нового фильма состоит в том, что сугубо авторский стиль оказался самым подходящим для описания мира, где прежние устои уже сломаны, а новые еще просто не существуют.

В итоге юный Растиньяк, вооруженный CD-плеером с музыкой «Наутилуса» и пистолетом с самопальным глушителем, входит к старшему в долю. Старший же бесстыдно подставляет его в классический криминальный треугольник, где киллер, едва выполнив заказ, сам становится жертвой.

Если бы младший знал, в какие волчьи разборки он влип, его смерть была бы неминуема. Убийцу спасает простодушие. Брат не может предать брата, а потому главным событием его городской одиссеи становится не десяток трупов, а мимолетная встреча с самим Вячеславом Бутусовым (я искренне считаю, что следующая за тем сцена, в которой палач и жертва сидят над горой агонизирующих тел и рассуждают о новом диске «Наутилуса», принадлежит к лучшим в советском кино 90-х годов).

В финале герой с обрезом за пазухой и с пачкой баксов в кармане голосует попутный грузовик. Возлюбленная трамвайщица вернулась к алкоголику-мужу. Подружка-кислотница пошла на очередную дискотеку. «Город вытягивает силу», — заметил на прощание философ-бомж. Но в том-то и штука, что едет герой не поближе к земле, а в Москву, где, как он успел узнать, и город покрупнее и возможностей побольше…

В известном смысле автор делит судьбу пополам с героем. Оба переступили определенную границу. В том смысле, в каком великий Андре Базен говорил об «этике взгляда». Суть очень проста: не следует выискивать нравственные мотивы внутри или вне окружающих. Надо обладать этикой собственного видения, и она сама все расставит по местам.

Алексей Балабанов увидел в нынешней жизни нечто не виденное прежде потому, что не встал ни на одну из точек зрения, так или иначе приличных теме. Традиционно-осуждающую (убивать плохо!). Покорно оправдательную (убиваю, а что делать?). И даже модно-куражистую (убивать, так грамотно). И что с того, что брат оказался Иудой, а Слава Бутусов так никогда и не узнает, что в квартире, этажом выше которой он выпивал, в тот момент резали людей… Такая нынче жизнь. Такой ее увидел Алексей Балабанов. Потом зрители. А совсем скоро — каннский фестиваль.

Добротворский С. Канны. Россию представит «Брат» // Коммерсант. 1997. № 65. 7 мая.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera