Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Таймлайн
19122019
0 материалов
Кино: Брат
Поделиться
Я сам к нему сложно отношусь
Сергей Бодров о Даниле Багрове

Алексеев И.: Твой герой много стреляет, иногда занимается любовью и без конца слушает музыку «Наутилуса». Это явно больше, чем музыка, это подано режиссером как нечто, ради чего стоит жить. А сам ты действительно придаешь отечественной рок-музыке такое значение?

Сергей Бодров: Мой герой — да, придает. Он вообще многим вещам придает смысл… другой. Это «другой» герой. Его восприятие жизни не совсем традиционное. И музыку он слушает не так, как слушаем мы с тобой. Хотя что касается «Наутилуса», то для меня это действительно культовая группа, это связано с ностальгически-ассоциативными штуками. Я помню это время, эти магнитофоны, эти кассетки, альбом их самый популярный… «Невидимка», что ли. И потом, я думаю, что это действительно хорошая музыка.

А. И.: А сейчас ты что слушаешь?

С. Б.: Самую разную музыку. От настроения все зависит. Мне нравится проехаться по Лос-Анджелесу в темных очках в открытой машине и врубить рэп какой-нибудь на полную катушку, слушать его и смотреть на пальмы. Где-нибудь на даче под елкой с чайком лучше идет русская песня… Или, скажем, в итальянском поезде. Классику приятно слушать утром, на море…

А. И.: Ты сказал, что герой «Брата» осознает все «иначе». Как?

С. Б.: Это не манера поведения. Это что-то большее… Я не знаю, новый он герой или что-то в этом роде… Я думаю, что он должен нравиться. Я сам к нему сложно отношусь,

А. И.: Но вот он палит без конца, слушает музыку и палит. Люди, снимающие насилие, знают, как это легко — применить оружие в жизни… С каким чувством ты нажимал на курок?

С. Б.: Это интересная штука. А почему не спрашивают у Шварценеггера, у Брюса Уиллиса, которые стреляют гораздо больше? Там пальба — элемент условной игры. И весь фильм строится из этих элементов: фабулы, сюжета, пальбы, девушки, любви, счастливого конца… Почему здесь это вызывает столько вопросов? На эти вопросы Балабанов и рассчитывал. Наверное, он хотел сделать что-то странное.

А. И.: Там герой борется со злом или защищает президента…

С. Б.: Ну, у моего героя тоже можно найти какие-то причины. Но если о чувстве, с которым ты стреляешь в кадре… Один раз я нажимал курок, и был выстрел дуплетом в комнате по людям, по Павлу Евграфовичу. Вылетели два пыжа и Павлу Евграфовичу попали по ногам, так что у него были две большие раны. Чуть выше попало бы — и он был бы калекой. Понимаешь, что из этой штуки вылетают неприятности большие. А с другой стороны, это тонкие вещи… Это всё на грани подсознательного, потому что наверняка где-то у каждого существует тяга к оружию, любовь к оружию. И если даже не подсознательное желание убить, то способность к агрессии. Мы много с Балабановым говорили — о природе страха, о природе оружия, о том, что человек идет по темной улице, но у него есть в кармане пистолет и он чувствует себя защищенным и способным к агрессии. И как оружие меняет человека, как его меняет страх… Это веши, о которых говорить не принято, но они такие — серьезные, опасные. ‹…›

А. И.: Твой герой говорит, что не любит евреев, обзывает кавказцев, а американцам с французами прочит скорую гибель. Он говорит французу, которого принимает за американца: скоро всей вашей Америке кирдык. Это, пожалуй, первое в наше время такого рода кинозаявление, — разумеется, из числа тех, на которые вообще стоит обращать внимание. Тебе не кажется, что ты можешь оказаться символом квасного патриотизма в его новом варианте?

С. Б.: Я обсуждал с Балабановым один из этих эпизодов. Те-то два, с евреями и французами, — скорее забавные. Не надо придавать им слишком большого значения. А с кавказцем… Как-то не хотелось произносить слова «гнида черножопая». Но особенного спора не было, потому что это же не я говорю, а мой герой. Тот, кого придумал Балабанов. Этот человек может показаться симпатичным, злодеем, Робином Гудом… Наверное, для Леши важно, что это русский герой. Потому что сейчас происходит такое, я бы сказал, легкое движение национального самосознания.

А. И.: Вот как ты это называешь!

С. Б.: Мы же русские… Когда мы смотрели хоккей в семидесятые, за кого болели? За русских. Был нормальный патриотизм. Это было внутри людей, а не по разнарядке сверху спущено. Разнарядки-то как раз всё убивали… Это естественное состояние человека, связанного с какой-то нацией и страной. Если я смотрю футбол, то болею за наших. Но вот что интересно: на просмотре в Москве были поклонники Бутусова, и на словах «скоро всей вашей Америке кирдык» разразился гром аплодисментов. Меня это поразило. Бывает такое: сказал человек, и все радуются. Об этом тоже не принято говорить. Здесь есть момент провокационности. Балабанов, например, ненавидит понятие «политкорректности». Он в душе хулиган, и в молодости был, и сейчас… И мне это тоже симпатично. Я никогда бы в жизни не назвал кавказца «гнида черножопая». Это все условность, игра. Киношка.

Алексеев И. Брат [Интервью с Сергеем Бодровым] // Матадор. 1997. № 4.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera