Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
Таймлайн
19122021
0 материалов
Поделиться
Поколение потерялось
Эмблемы любви и раны времени

Вначале была «Асса». По легенде, это слово выдохнул Ной, когда причалил к Арарату. После «Ассы» Сергей Соловьев чертову дюжину лет от души резвился на новой земле, в кущах молодежной контркультуры. Наконец, заметил (признал?), что вокруг — бездна посконной реальности, которая выглядит несколько иначе, чем в песнях Б. Г. Куда ж нам плыть? Тут САС отстучал SOS.

В Нежном возрасте, завершающем изложение новейшей истории «по Соловьеву», начатое «Ассой», «Черной розой...», «Домом под звездным небом», при описании сдвинутой реальности, конечно же, не обошлось без любимого циркового номера САС — жонглирования реалиями, образами, масками, стилями. Однако стилевую игру в иное качество перевести невозможно — она игрой и остается. И как ни сдвинь крышу, новизна этой архитектуры уже в прошлом. К тому же все, когда-то извергнутые Соловьевым приемы-приколы, отточены и в завершенности своей исчерпаны. Соловьеву, расчетливо увлекающейся художественной натуре это понятно не хуже, чем нам — и тут, возможно, кроется одна из причин печали, пропитавшей Нежный возраст. Его «итого» на момент окончательного завершения революционно-романтического периода созидания «новой России» и личного участия САС в созидании ея кинематографа. Между тем, во всей тетралогии САС, на этом периоде взошедшей, последний фильм — самый теплокровный. Вероятно потому, что соавтор сценария и исполнитель главной роли — сын. Это он, Митя Соловьев, и его поколение подводят итоги молодости, считают раны и пытаются наскрести в пороховницах пороху на всю оставшуюся жизнь — еще долгую, но уже в самом начале будто бы до донышка прожитую.

Заголовки трех глав фильма отсылают к литературной классике, упражнениями с которой Соловьев увлекался в свой лирико-романтический период. «Идиот» — это про героя, Ивана Громова, с раннего детства получавшего удары по башке — такое количество, что он должен был бы с медицинской точки зрения превратиться в полного...см. название главы. «Отцы и дети» — это, прежде всего про одноклассников Ивана, входивших в нежный возраст в те времена, когда их еще принимали в пионеры, но уже называли тинэйджерами. Приняв на грудь красный галстук, в 1986 г. тинейджеры вылетают на «полную свободу», объявленную Горбачевым. Распад пионерского отряда на яркие индивидуальности — жрица любви, асоциальный элемент, плейбой, предприниматель, крутой и так далее, — точное предсказание вариантов самоопределения последних пионеров, выпущенных под звездное небо без какого бы то ни было нравственного закона внутри. Впрочем, САС как бы «пророчит» — результаты уже известны, все, что должно было случиться с поколением ко времени выхода соловьевского киноконспекта его обобщенной биографии, уже случилось. Поколение потерялось.

Третью главу «Война и мир» (Иван-идиот на первой чеченской) САС снимает как пародию на батальные полотна совкино но все с той же проступающей сквозь ухмылку тоской. Горчайшая шутка уместна: «большой стиль», утерянный, отвергнутый и вдруг снова оказавшийся желанным, никак не срастается с абсурдом происходящего. Артиллерия бьет по своим, какую-то чушь доносят современнейшие средства связи и, наконец, снарядный ящик — подмога десанту — падает с неба точно на голову Ивану. Смешно. Да так, что слеза прошибает. И это новость: предыдущие фильмы тетралогии таких сильных чувств не вызывали. И сам САС раньше ничего подобного не переживал: то, с чем он так резво расставался — смеясь, заходясь, повизгивая, плача от гомерического хохота, — теперь ему тоже видится потерей, причем не столько для героев фильма, сколько для него самого. В фильме этот психологический феномен озвучен военврачом в терминах профессии: иногда потеря любимого ничем не замещается и возникает «непереносимость боли». Правда, САС есть САС, и ключевое произносится по поводу угнанной «Волги», любимицы героического дедушки Ивана. Заметим, однако, ерничанье не коснулось ни самого дедушки, который вслед за Чкаловым и историческим Громовым посетил Северный полюс и запускал в космос Гагарина, ни бабушки, в прошлом летчицы полка «ночных ведьм». Они — красивые старики, любимые старики. Актеры на эти роли выбраны с легендами незамаранными — Кирилл Лавров, Людмила Савельева. И именно бабушка с решительностью «ночной ведьмы» вернувшегося с войны Ивана вытащит жить из попытки самоубийства.

И это самая большая новость от САС, подводящего промежуточные итоги. Он признает, что старше своих героев и на самом деле знает: за позолотой героического мифа, который он, упиваясь стихией молодежного бунта, был готов до основанья разрушить, не одна пустота и не только ложь, деды — люди достойные и кое-что стоящее совершившие. Другое дело, что внукам досталась от всего этого лишь опустевшая оболочка — вроде яркого «скафандра Гагарина», подаренного Ивановой школе героическим дедом и растопырившегося как бы в бездонной прорве космоса в витрине школьного музея.

Этот самый скафандр — одна из самых жирных точек над i, рассыпанных по фильму — чтобы метафоры читались на раз. Плюс густой закадровый текст от автора и от героя, плюс надписи-этикетки, представляющие действующие лица и жирно обозначающие их отношения. Типа «Иван+Лена (соседка, девочка-балеринка, ставшая парижской супермоделью) = я тебя...» — и пульсирующее сердечко, эмблема любви. По логике этого последней прямоты приема в какой-то момент в фильме о потерянном поколении должен появиться жирный титр «кто виноват?». Проклятый вопрос прямо не прописан, но ответ дается недвусмысленно, прямо в тексте «от Ивана»: «просрали отцы». Все. И то, от чего осталась лишь оболочка, и то, что забрезжило на заре новых времен.

Обвиняемых в фильме представляют родитель одного из юных пионеров — художник-диссидент, трепач и позер, а также родители героя — вечно отсутствующие «в стране» бойцы невидимого фронта на дипломатической службе. Тут надо отметить проницательность САСа, усмотревшего странное сближение целей и общие заслуги вроде бы противостоящих друг другу «отцов» в создании революционной ситуации. Но что, собственно, проиграно и что брезжило на заре для него и в разгаре дня не прояснилось. Нормально — он ведь тоже из отцов, из тех, кто в начале революционно-романтического периода новейшей истории точно знал только одно: чего им больше не надо. Все мы палили по Призраку, из всего, что под руку попадалось; Соловьев в прицельном бомбометании был из первых. Чего же нам надобно, кроме пресловутых перемен, возможно ли что-то в наших местах, что найдем, а что потеряем, ни обдумать заранее, ни понять до конца так и не получилось. Цель повержена. Ради этого стоило, вроде бы, не стараться и может быть естественно было в пылу не думать о потерях. Расплата — непереносимость боль. И через шутки-ухмылки проступающая растерянность.

Итого: прощание. С иллюзиями. С увлечениями. С исчерпанными стилями. С доигранной ролью в собственной постановке жизни. На повестке дня неумолимый реализм — то есть погружение в бездну. А как освоить бездну Соловьеву — как и многим ударниками публичного митингово-баррикадного труда — на этот момент непонятно. Да и ступать в нее не хочется. Можно ведь и не выплыть снова к всеобщему вниманию, почетному званию неутомимого ньюсмейкера, к славным тусовкам и бурным аплодисментам. Одна надежда — наша вечная, последняя, хрестоматийная — согласно известному русскому поверью потерявшихся возрождает любовь. Иван-дурак и Елена Прекрасная сыграют свадьбу в комнате с золотыми стенами и серебряным потолком, как это, предположительно, бывает на небесах. И словно на небесах встретятся на свадьбе бывшие одноклассники, живые и мертвые. И сам САС и продюсер Леонид Верещагин, и оператор Павел Лебешев под песню Б.Г. в финале фильма от души погуляют на балу карнавале в честь спасительницы-Любви, еще никогда никого не подводившей.

Одна беда: про любовь у Сергея Александровича, вечно ею увлекавшегося и все на свете любовью мотивировавшего, на самом деле не очень получается. Там где должна говорить одна она, ему необходим антураж. Эмблемы. Фотография любимой в ухе. Красные розы. В «Нежном возрасте» нежность изображают венки, куклы, растения, виды за окном; эротичность — шелк простыней. И так далее. Лекарю — излечися сам.

Басина Н. Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. СПб.: Сеанс, 2004.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera