Впервые в жизни признаюсь, — устал. И не так беда, что устал, горе, что чувствую себя до крайности обессиленным как раз в начале огромной работы, которая будет требовать от меня большого физического и морального напряжения в течение всего года. Обстоятельства, в которых я сейчас здесь нахожусь, тоже невеселые, если не сказать больше. Я завидую Вам, всем чистым писателям, избавленным печальной необходимости зависеть от дикарских настроений директоров и т. п. Стоп! ‹…› Так поневоле приходит в голову невесть что. Получил я от Дьяченко набранных пятьсот пока страниц книги для корректуры. Боюсь пока заглядывать: чувствую, что там прошлись редакторы. Итак, дело, кажется, приближается к своему благополучному завершению. Я буду иметь книгу около тридцати пяти листов, — грустно мне, друг. Так мало написать, в такую эпоху, так попусту потерять столько времени по воле жуков, деляг, конъюнктурщиков. Хуже всего и страшнее всего в кино — напрасная трата времени, ожидание поправок, запретов, постановлений, плановых тематических изменений, а то и просто зла как зла. Признаюсь тебе: никогда я так не страдал, не мучился морально, как сейчас в эти одиннадцать послевоенных лет. До войны я действовал все время и был счастлив, ибо был рожден для действия. Ведь природа запланировала меня не на двенадцать, а на значительно больше картин...
Поэму о море пока переделывать не буду. Не хватает сейчас сил. Лишь кое-где немного поправил. ‹…› 3a замечания прими мою искреннюю благодарность и за правку русизмов, которые как тараканы сыплются из моего армяка и лаптей. Что поделаешь. Я еще удивляюсь порой, как я вообще... Мне ну абсолютно не с кем разговаривать. ‹…›
Знаю я, что над морем надо еще много работать. И если хватит мне времени, и вечер мой будет тихий и долгий, я сделаю еще много приятного, а пока, извини, — так почему-то нехорошо мне, так нехорошо, что и сказать не могу. Лето было тяжелое и осень тяжелая. Холодно мне. Небо низкое, облаками затянутое, давит, гнет меня до земли. ‹…›
Твой Сашко Д.
1956.7.X
Москва
Довженко А. «Природа запланировала меня не на двенадцать, а на значительно больше картин...» Из переписки Александра Довженко с Юрием Смоличем // Киноведческие записки. 1994. № 23.