Таймлайн
Выберите год или временной промежуток, чтобы посмотреть все материалы этого периода
1912
1913
1914
1915
1916
1917
1918
1919
1920
1921
1922
1923
1924
1925
1926
1927
1928
1929
1930
1931
1932
1933
1934
1935
1936
1937
1938
1939
1940
1941
1942
1943
1944
1945
1946
1947
1948
1949
1950
1951
1952
1953
1954
1955
1956
1957
1958
1959
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1966
1967
1968
1969
1970
1971
1972
1973
1974
1975
1976
1977
1978
1979
1980
1981
1982
1983
1984
1985
1986
1987
1988
1989
1990
1991
1992
1993
1994
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
2002
2003
2004
2005
2006
2007
2008
2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
2020
2021
2022
Таймлайн
19122022
0 материалов
Поэма о море
Фрагмент сценария

Реве та стогне Днiпр широкий,
Сердитий вiтер завива,
Додолу вербы гне високi,
Горами хвилю пiдiйма.

Я на палубе парохода «Некрасов». Чарующий мир плывет передо мной: синие воды, белые пески, белые хаты на зеленых высоких холмах. Проплывает Канев...

Вот и могила Шевченко. Величаво реет над рекой Тарасова гора.

I блiдий мicяць на ту пору
3-за хмари де-де виглядав,
Неначе човен в синiм мopi...

Песня начинается сразу, с первого метра титров этого фильма. Ее поет сильный хор на «Некрасове». Песня ширится, растет, разливается на вечерних просторах Днепра.

Птицы летят надо мною, волнуют меня. С детских лет меня волнуют птицы, летящие в вечернем небе.

Ко мне подходит человек средних лет. Кто он — учитель, инженер, садовод — я не знаю. Но есть в нем что-то близкое и родное. Мы оба с ним когда-то в раннем детстве бродили босиком по нетронутым пляжам этой великой реки нашего народа, оба пили ее мягкую воду. Он счастлив оттого, что я плыву по родной реке, а я счастлив, что он плывет по ней, и эти девушки и мальчики, и две пары мо¬лодоженов с первыми грудными детьми, и речники красивые, и задумчивые колхозники. Он тихо спрашивает меня:

— Это вы?

Я говорю: — Да.

Он пожимает мне руку и целует в плечо.

— Благодарю вас. Я подумал — это, наверно, вы. О чем вы думали сейчас?
— Пожалуй, ни о чем, — отвечаю я ему. — То есть обо всем.
— Вы думали о доме?
— Я думал о жизни. Я весь во власти чувства. Я думаю: как прекрасен мир и как прекрасна жизнь. И почему так редко люди чувствуют это!
— Да. Это река думы навевает. Я тоже, когда плыву, всегда в ее власти... Как плещется вода... Вы едете...
— Домой хочу. В село, где я родился. А вы?
— Тоже... Плыву, как во сне.

За кормою — челн уносится в темно-синюю сверкающую даль, Задумчивый рыбалка, звезды в небе и воде, серебряный берег несется, несется...

Я спускаюсь в шлюзы запорожской плотины. «Некрасов» в камере шлюза. Из воды подымается медленно в гору мокрая громада бетона. На бетонной струящейся стене читаю знака времени: какие-то надписи, даты, слово «гвардия», слово «Литва», имена... На бетоне следы опалубок, взрывов — все в зеленой патине, струящейся воде.

Я переношусь мыслью в двадцать третье столетие, и тогда шлюзовая камера сразу начинает казаться мне старинной. Я вижу на мокром, еще более позеленевшем бетоне высеченные имена и фамилии каменщиков, плотников, бетонщиков — весь многотысячный персонифицированный коллектив строителей эпохи начала великих работ.

С высокой башни шлюзовой камеры несется по радио Четвертая симфония Бетховена. «Некрасов» опускается все ниже и ниже. Мокрые струящиеся стены поднялись на громадную высоту. Народ на палубе, как зачарованный. Все смотрят вверх. Солнце заходит кроваво-красное. И в небе такое торжество, багряные лучи так освещают воздушную пыль и далекие стратосферические облака, что даже дети притихли и хор умолк на верхней палубе «Некрасова».

Раскрываются последние ворота шлюза — передо мной Хортица и величавый полукруг плотины Днепрогэса.

Шандоры подняты. Сорок восемь могучих струй слились в один пенящийся гигантский водопад и низвергаются впустую, вдохновляя неразумных поэтов и радуя детей.

Нет. Это мимолетный обман воображения. Водопад шумит здесь попусту лишь весною, в паводок. Сейчас суха плотина и мертва. Днепр обмелел. На широких днепровских плавнях сотни рабочих рубят, пилят, корчуют, тянут тягачами столетние вербы, осокори, тополя — готовится дно будущего моря.

Степь изнывает без воды. Нет дождя уже пятнадцать месяцев.

Семьсот тысяч одних только многосотлетних деревьев уже порублено на низких днепровских островах.

На верхней палубе «Некрасова» пара — совсем молодая. Но у них уже трое детей — одно у него на руках, двое на узлах, а мать, склонившись к плечу мужа, спит.

Рядом три девушки из новых местных пассажиров. Я с ними разговариваю:

— Скажите мне, вот вы работаете здесь...
— Да. Мы готовим дно моря, — легкий жест в сторону широкой поймы. — Чистим его от деревьев и пней.
— А я штукатурщица. В Новой Каховке. Штукатурю дома.
— Что вы говорите?
__ Да. Вы не смотрите, что я маленькая. Я была уже бригадиром хлопковых полей. И вот ушла...
— А дома?
— Мать и две сестры...
— Отец?
— Убит на войне.
— Мой тоже.
— А что с вашей подругой?
— С Валей?
— Почему у нее слезы? Валя, почему у вас слезы на глазах?.. Она плачет.
— Она плачет, потому что ей тяжело и она страдает.
— ...Он был вашим мужем, Валя? Да?
— Да. Не знаю, как назвать теперь... Какой эгоист!..
— У вас ребенок?
— Ось.
— Мальчик?
— Да.
— Как зовут?
— Валерик... Он тоже был Валерик.
— Прелестное дитя.
— Правда? (Улыбка матери.) Какое слово найти для него, самое...
— Обыкновенный негодяй. Подлый трус и беглец...
— Он к вам вернется, Валя. Он обязательно придет.
— Ни за что. Никогда. Я сама воспитаю Валерика... Моего сына. Я не так воспитаю его... О, как я презираю этого человека!
— А кто он, простите?
— Студент гидротехнического. Мастер... Красавец... Мизерная душа!
— Я никогда не выйду замуж, — с грустной доверчивостью говорит мне труженица моря. У нее очень миловидное лицо, красивая шея и плечи. Но она крупная девушка, похожая на античную кариатиду, и это ее, по-видимому, стесняет. Я допускаю, что она завидует миниатюрности своей подруги, изящной штукатурщицы Олеси.
— Почему вы не выйдете замуж? Ужель никто не предлагал вам руки и сердца? — спрашиваю я, испытывая неловкость от старомодности подвернувшихся двух последних слов.
— Нет, предлагали. Но попадались все очень грубые или некрасивые. Один, правда, был очень хороший, просил моей как вы сказали, руки и сердца, но я не согласилась.
— Не понравился...
— Нос. Какой-то весь пошел набок. На войне, говорит, близко снаряд пролетел. Ну, скажите... Я так проплакала всю ночь над рекой... должна ли я всю жизнь смотреть на такой нос и так близко? Нет, нет...

Кадр из фильма «Поэма о море». Реж. Александр Довженко. 1958

— Это неправильно и глупо... — протестует Олеся и вопросительно глядит на меня. — Вы, очевидно, профессор?
— Да, в этом роде.
— Я никогда не скажу так на собрании с трибуны, потому что это было бы позорным, но вам я признаюсь, раз уже вы интересуетесь, чего бы мы лично хотели. Я прежде всего ужасно бы хотела выйти замуж, то есть, чтобы у меня был муж, да. Я не думаю, чтоб он был непременно красивым или знаменитым. Не это может меня радовать в нем. Я бы хотела лишь одного — чтоб у него была хорошая душа. Чтоб эта душа у него была нежная и добрая. Чтоб он любил меня и был со мной ласков, чтоб он заботился обо мне и чтоб у нас рождались хорошие дети.

Потом, с улыбкой немного лукавой взглянув на подругу, она говорит мне: — За что любишь человека? За что-то ведь неизвестное, правда?

В глазах девушки светятся искры нерастраченной нежности. Она вся переполнена желанием радости и вся раскрыта для счастья в лучших своих надеждах и предчувствиях. И вместе с тем в ее словах и в какой-то глубоко припрятанной части подтекста я чувствую нотки опасения и тревоги и, может быть, страха, что даже среди лучших сверстников ее не везде уживается та нежность, которой ждет ее девическое сердце. У Вали снова навернулись слезы.

Молодая мать проснулась у плеча мужа — ребенок начал ворочаться и тихо выражать недовольство.

— Ой... Ну покачай его немножко, покачай. Я посплю. Какой мне сон приснился... Лечу, лечу...
— Где ты летишь?.. Странная женщина: стоит ей заснуть —сразу начинает летать.
—. Откуда едете? Куда?
— В Каховку, с Волго-Дона. Вообще-то мы из Россоши. Работаю бульдозеристом.
— Как работа?

Довженко А. Поэма о море // Довженко А. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 3. М.: Искусство, 1968.

Поделиться

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera